Разрешение грехов

Подумайте еще раз.

— Лучше в тюрьму, чем в ад, — забормотал незнакомец. Эдвард обескуражено кивнул.

— Отец, на моей совести немало грехов. Всегда думал, одним больше, одним меньше — Бог и не заметит… Мужчина замолчал.

— Продолжайте, сын мой.

— подбодрил собеседника Эдвард.

— Пару дней назад к нашей… организации… обратились культисты. Вернее, я тогда не знал, что это сектанты. Они просили достать для своей вечеринки пару девочек. Не просто девиц, святой отец, ну вы понимаете? Девочек. Девственниц, то есть, — мужчина снова забормотал что-то невнятное.

— Нам такой заказ не внове, это всегда в цене. Деньги посулили немалые.

Незнакомец опять помолчал, собираясь с мыслями.

— Нет-нет, отец, не подумайте, что девушки были против, — торопливо перебил мужчина священника, уже собравшегося задать вопрос.

— Я же Вам объясняю — это целая индустрия. Да и не о том я! Выслушайте же… — он заозирался и продолжил сухим лихорадочным шепотом — Привезли мы девочек на место. Склад какой-то заброшенный. Или ангар. Я сразу неладное заподозрил — свечи кругом, факелы, рисунки на стенах какие-то скверные. Не знаю, как объяснить, гадостное место было. И заказчики все как один в балахонах с капюшонами. Прямо кино. Их главный предложил нам за сделку опрокинуть по стаканчику. Выпили. А потом эти сатанисты одну девочку уложили на большой камень в центре помещения. Я думал, они… Ну, Вы понимаете, отец? А их главный ее — ножом! Сразу насмерть, я в таком разбираюсь. Порезал он ее и машет подручным, чтобы вторую тащили. Бедняжка в крик… Я от ее визга словно очнулся. Отец, видит Бог, я не святой — пробы ставить негде. И много разного в жизни делал. Но чтобы людей вот так — как скот? Ни за что… — Продолжайте, сын мой.

— Эдвард удивился, как хрипло прозвучал его голос. Настроение незнакомца передалось священнику. Такой исповеди ему принимать еще никогда не доводилось.

— Простите мне, отец. Я в эту тварь с ножом выстрелил. Прямо в морду попал… Да что там попал, я в него всю обойму всадил, стрелял пока затвор не заклинило. А тот — стоит. Смеется мерзко так. Потом не помню — вырубили меня наверно. Или питье их бесовское верх взяло — все наши к тому времени уже на полу лежали. Я один на ногах оставался, когда он девчонку зарезал.

— То есть, Вы промахнулись, сын мой? — переспросил священник. Эдварду бросился в глаза безумный взгляд незнакомца, дорожки пота, бегущие по бледному лицу. А нормален ли исповедуемый?

— Вы не понимаете, отец! — вскричал незнакомец, нервно оглянулся и сбавил тон. Его пальцы, сложенные в замок, беспрестанно шевелились, казалось, что мужчине трудно удерживать руки неподвижными.

— Я попал в эту тварь. Только пули его не брали. Я расскажу, Вы все поймете… — Хорошо, — священник протянул руку, коснулся плеча мужчины, успокаивая. Тот словно не заметил, глядя куда-то сквозь отца Эдварда.

— Я слушаю Вас, сын мой.

— Я очнулся не на складе, в другом месте. Небольшая такая комната, вся отделанная белым кафелем. Похоже на кабинет зубника. И — лифт, — мужчина наморщил лоб, вспоминая.

— Нет, еще стол был. Все наши уже там сидели, только они какие-то вялые были. Наверно от зелья еще не отошли. Сатанист тот был, без ножа уже. Сидит, не шевелиться, рыло свое под капюшоном прячет. Я было обрадовался — думаю, издохла тварь. Простите мне, отец. В общем, сидим, ждем непонятно чего. Тихо, как в морге. И жуть какая-то. Аж пробирает всего, не двинуться, не вздохнуть как следует.

Отец Эдвард понимающе кивнул. Ему тоже было не по себе. В темном парке один на один с умалишенным. Ситуация… Хоть бы шпана вернулась, что ли. Священник попенял себе за малодушие, но молитву про себя прочел. На всякий случай.

— … мелкий такой, юркий. Сразу видно — гнида. Я таких за милю чую.

— продолжал тем временем мужчина.

— Он из лифта вышел и сразу к нам. Лифтер двери открытыми оставил и тоже стоит не шевельнется, даже не дышит. Что тот мелкий говорил, я не помню — как в тумане все. Амбарную книгу пододвинул, чтобы мы напротив своих фамилий расписались. Кровью!— голос мужчины дал петуха — Он ребятам палец прокалывал, а те свои автографы ставили. И я тоже подписал. И Вы бы подписали, отец! Я как увидел, что культист кровью отмечается, совсем душа в пятки ушла. У этой твари в лице дырки — пол-ладони засунуть можно, а он на меня смотрит и ухмыляется. Я чуть рассудка не лишился. Как все подписались, мелкий тот начал нас по одному к лифту подводить и вниз отправлять. Меня последним. Только меня на протокол не возьмешь! Как двери закрылись, я лифтеру шепчу: «Жми наверх, удавлю». Молчит, проклятый, даже головы не повернет. Я его схватил за грудки, тряхнуть хотел, а он как каменная статуя тяжелый. Да и толку было его трясти? Если уж культиста пули не берут, что его хозяевам от пощечины сделается? Простите мне, отец, я знаю уныние грех, но так мне паскудно на душе сделалось…