Огненно-красный солнечный диск, обрамленный светло-розовыми облаками, медленно скрывается за горизонтом, последними своими лучами освещая старые, потресканные, раскрошенные, поросшие мхом надгробия.
Добавить в моё избранное
7 мин, 26 сек 3840
Князь подвигал челюстью в попытке улыбнуться человеку:
— Приветствую вас на нашей вечеринке! Приглашение у вас с собой? — осведомляется с хитрым прищуром.
— Конечно, без него бы и не вышел! — сторож предъявляет скелету блюдо с нарезкой.
— Вы как всегда в своем репертуаре, — по хлопку скелета, перед ним появляется низкий стол, на который и водружают блюдо.
— … А вы представляете, что случилось со мной однажды в лаборатории? — скелет, оправив полы своего белого плаща, с увлечением рассказывал историю из жизни остальным.
— Как-то решил я проверить, что будет, если смешать бериллий с нитратом аммония, таллием, золотым порошком и рогом единорога*. Жидкость в моей пробирке, только представьте себе, сначала окрасилась в зеленоватый цвет, потом вдруг, забурлив при добавлении гексатрина, стала бесцветной, а затем взорвалась, представляете? Осколки пробирки мне еще долго пришлось собирать по всей лаборатории, но не это важно: на донышке лежал небольшой сероватый камушек, отливающий синевой. При касании он воспарил и лег в мою ладонь. Вы только представьте: легендарный философский камень сейчас лежал у меня в руке… — … Это нечестно! — возмущается князь, смотря на своего оппонента.
— Как так?
— Шах и мат, друг мой.
— Князь уже проиграл все свои перстни в карты, и, желая взять реванш, выбрал игру в шахматы. Скелет напротив него, облеченный в шелковый халат, тихонько посмеивается.
— Еще никому не удавалось переиграть Халида-агу, признайте свое поражение!… — … Ну тут я и решил наконец-таки сделать ей предложение, — рассказывает художник, задумчиво покачивая в руках бокал с вином.
— Попросил у знакомого скрипку, пришел к ней под окно вечером, начал петь… Видимо, я все же художник, а не музыкант… Но она вышла на балкон и, улыбаясь своей лучезарной улыбкой, спросила меня:
— Что хотите, мой милый друг?
От волнения я позабыл ту речь, что столько времени учил дома, обращаясь к безмолвной стене, и все, что я смог вымолвить, было:
— Я… Я тут подумал… В общем, о том, что начинается на с и заканчивается на а, — я достал кольцо и встал на одно колено.
— Сорока? — широко улыбнулась моя возлюбленная… Тут кусты раздвигаются, и на берегу у одного из костров возникает новое действующее лицо, точнее, череп. В неверном свете костра он выглядит поистине угрожающе: полы его длинного черного развеваются за спиной, на лице, кажется, гуляет злобная ухмылка, в глазницах яростно посверкивают два красных огня, в пальцах зажат кинжал. Все скелеты затихают, замирая.
Но вот скелет подходит ближе, и уже не выглядит столь угрожающе. Князь встает, снимает шляпу и делает поклон перед визитером:
— Добро пожаловать на нашу вечеринку, граф Дракула. Рад, что вы прибыли сюда, к нам, в Россию.
Дракула убирает клинок в ножны, при этом плащ его распахивается, и из-под него вылетает небольшая стайка летучих мышек-скелетов, тут же устраивающаяся на ближайшем дереве. Сторож наливает гостю бокал вина и тот, поскребя позолоту на нем, залпом выпивает. Скелета даже не смущает, что вино пролилось мимо и теперь образует мокрое пятно на плаще.
Сегодня граф явно настроен на общение и поэтому, покачивая бокал, начинает без лишних предисловий:
— Не так давно я проверял свои владения в Румынии, зашел, по привычке, на городское кладбище, над воротами люди повесили интереснейшую табличку: «Живым людям, ночью, на кладбище не загорать». то есть вы понимаете, что нам разрешено загорать? — в подтверждение своих слов граф растягивается на траве, хрустя пальцами и смотря на звездное небо.
— Ну вот, ничего со мной не произошло, — он встает, отряхиваясь.
— Наливай, скелет! Запевай, молодка! Нынче мертвые гуляют, пьют вино и водку.
Тотчас же сторож наливает всем в бокалы вина, достав из куртки бутылку водки, разливает и ее. Скелеты дам начинают:
«Ой вы, девки, до свиданья!»
Уезжаю за кордон.
У меня миленок Ваня, А по паспорту — Гордон!«— Вот дамы нынче пошли, — качает головой Дракула.»
— Такие слова заумные знают!
— Так пару зим назад под новый год к нам забрел один студент. Он и не такое говорил! — поясняет одна из дам.
«Мы частушки вам пропели Девяносто девять раз!»
Неужели в сотый раз Водки нам никто не даст?«— слегка хриплым голосом старательно выводит одна из дам. Ей вновь подливают.»
Тут издалека слышится чье-то скорбное завывание на одной ноте, и на берегу появляется самое настоящее приведение. Оно гремит призрачными цепями, которые обхватывают его запястья, и воет что-то вроде «никто меня не любит».
— Так, ему не наливать, — распоряжается князь.
— Ему сегодня уже достаточно.
И вечеринка для тех, кому за триста продолжается.
Первые лучи солнца достигают земли. Скелеты с сожалением отставляют свои бокалы и, поднявшись, дружно бредут в сторону своих могил.
— Приветствую вас на нашей вечеринке! Приглашение у вас с собой? — осведомляется с хитрым прищуром.
— Конечно, без него бы и не вышел! — сторож предъявляет скелету блюдо с нарезкой.
— Вы как всегда в своем репертуаре, — по хлопку скелета, перед ним появляется низкий стол, на который и водружают блюдо.
— … А вы представляете, что случилось со мной однажды в лаборатории? — скелет, оправив полы своего белого плаща, с увлечением рассказывал историю из жизни остальным.
— Как-то решил я проверить, что будет, если смешать бериллий с нитратом аммония, таллием, золотым порошком и рогом единорога*. Жидкость в моей пробирке, только представьте себе, сначала окрасилась в зеленоватый цвет, потом вдруг, забурлив при добавлении гексатрина, стала бесцветной, а затем взорвалась, представляете? Осколки пробирки мне еще долго пришлось собирать по всей лаборатории, но не это важно: на донышке лежал небольшой сероватый камушек, отливающий синевой. При касании он воспарил и лег в мою ладонь. Вы только представьте: легендарный философский камень сейчас лежал у меня в руке… — … Это нечестно! — возмущается князь, смотря на своего оппонента.
— Как так?
— Шах и мат, друг мой.
— Князь уже проиграл все свои перстни в карты, и, желая взять реванш, выбрал игру в шахматы. Скелет напротив него, облеченный в шелковый халат, тихонько посмеивается.
— Еще никому не удавалось переиграть Халида-агу, признайте свое поражение!… — … Ну тут я и решил наконец-таки сделать ей предложение, — рассказывает художник, задумчиво покачивая в руках бокал с вином.
— Попросил у знакомого скрипку, пришел к ней под окно вечером, начал петь… Видимо, я все же художник, а не музыкант… Но она вышла на балкон и, улыбаясь своей лучезарной улыбкой, спросила меня:
— Что хотите, мой милый друг?
От волнения я позабыл ту речь, что столько времени учил дома, обращаясь к безмолвной стене, и все, что я смог вымолвить, было:
— Я… Я тут подумал… В общем, о том, что начинается на с и заканчивается на а, — я достал кольцо и встал на одно колено.
— Сорока? — широко улыбнулась моя возлюбленная… Тут кусты раздвигаются, и на берегу у одного из костров возникает новое действующее лицо, точнее, череп. В неверном свете костра он выглядит поистине угрожающе: полы его длинного черного развеваются за спиной, на лице, кажется, гуляет злобная ухмылка, в глазницах яростно посверкивают два красных огня, в пальцах зажат кинжал. Все скелеты затихают, замирая.
Но вот скелет подходит ближе, и уже не выглядит столь угрожающе. Князь встает, снимает шляпу и делает поклон перед визитером:
— Добро пожаловать на нашу вечеринку, граф Дракула. Рад, что вы прибыли сюда, к нам, в Россию.
Дракула убирает клинок в ножны, при этом плащ его распахивается, и из-под него вылетает небольшая стайка летучих мышек-скелетов, тут же устраивающаяся на ближайшем дереве. Сторож наливает гостю бокал вина и тот, поскребя позолоту на нем, залпом выпивает. Скелета даже не смущает, что вино пролилось мимо и теперь образует мокрое пятно на плаще.
Сегодня граф явно настроен на общение и поэтому, покачивая бокал, начинает без лишних предисловий:
— Не так давно я проверял свои владения в Румынии, зашел, по привычке, на городское кладбище, над воротами люди повесили интереснейшую табличку: «Живым людям, ночью, на кладбище не загорать». то есть вы понимаете, что нам разрешено загорать? — в подтверждение своих слов граф растягивается на траве, хрустя пальцами и смотря на звездное небо.
— Ну вот, ничего со мной не произошло, — он встает, отряхиваясь.
— Наливай, скелет! Запевай, молодка! Нынче мертвые гуляют, пьют вино и водку.
Тотчас же сторож наливает всем в бокалы вина, достав из куртки бутылку водки, разливает и ее. Скелеты дам начинают:
«Ой вы, девки, до свиданья!»
Уезжаю за кордон.
У меня миленок Ваня, А по паспорту — Гордон!«— Вот дамы нынче пошли, — качает головой Дракула.»
— Такие слова заумные знают!
— Так пару зим назад под новый год к нам забрел один студент. Он и не такое говорил! — поясняет одна из дам.
«Мы частушки вам пропели Девяносто девять раз!»
Неужели в сотый раз Водки нам никто не даст?«— слегка хриплым голосом старательно выводит одна из дам. Ей вновь подливают.»
Тут издалека слышится чье-то скорбное завывание на одной ноте, и на берегу появляется самое настоящее приведение. Оно гремит призрачными цепями, которые обхватывают его запястья, и воет что-то вроде «никто меня не любит».
— Так, ему не наливать, — распоряжается князь.
— Ему сегодня уже достаточно.
И вечеринка для тех, кому за триста продолжается.
Первые лучи солнца достигают земли. Скелеты с сожалением отставляют свои бокалы и, поднявшись, дружно бредут в сторону своих могил.
Страница 2 из 3
