Обучаясь в Сыктывкарском университете, я стал посещать студенческий педагогический клуб «София». Помимо еженедельных занятий мы раз в квартал, иногда чаще, выезжали на тренинговые семинары с сельской молодёжью, а летом становились дружным педотрядом своего собственного летнего лагеря.
Добавить в моё избранное
6 мин, 28 сек 12750
Однажды нашему руководителю Станиславу Александровичу пришла идея провести туристический лагерь для смешанного контингента из «благополучных» и так называемых«трудных» подростков. Местом проведения была выбрана туристическая база деревни Семуково Усть-Вымского района. Одним из непростых элементов программы стал пятнадцатикилометровый поход по территории Чернамского заказника в заброшенное спецпоселение Нюмлод. Только вот для нас этот поход оказался гораздо длиннее и драматичнее, чем планировалось.
— Таак! — наш почти черный от загара и от этого больше похожий на татарина, чем на коми, юный проводник Серёга был явно расстроен. Мы стояли на очередном лесном распутье, но даже мне оно казалось смутно знакомым.
— Нас явно леший по кругу водит.
Услышать такое от проводника на второй час пешего ходу по пересечённой местности как-то тяжело и неловко. Думаешь сразу много плохого про этого человека. Тем более — какого лешего!?
— Мы что, заблудились? — осторожно спросил я.
— Да мы уже в третий раз здесь проходим! А дорога-то должна быть одна! Признавайтесь, кто и что в Нюмлоде взял!
— Ну, я взяла… — неожиданно для всех раздался робкий голос Надежды, старшей из туристской партии.
— Я серёжку там золотую нашла, вот! — и она показала на протянутой ладони ярко блеснувшую жёлтым довольно увесистую металлическую серьгу в форме ромашки.
— Думала, брошь из неё можно сделать… — Ты что! — Серёга осмотрел её яростным взглядом с ног до головы.
— Да ты! Да я! Здесь и оставь! — сплюнул под ноги и отошел к краю дороги парень.
— По визиркам пойдём, — сказал он мне вполголоса, — глядишь, доберёмся затемно да избушки… И по его тону я понял, что путь нам предстоит непростой и неблизкий… — О, ето куропатка кричит! Не, тотшно она! А ето вот заяц следы оставил!
— Откуда ты всё это знаешь? — подивился я на двенадцатилетнего худого белобрысого Андрея. Меня несколько удивляла бледность его кожи, загар явно её не брал. Да, каких только кровей не встретишь в республике! Паренёк чесал по болотным мшарам бок о бок со мной, как будто и не было за спиной тридцатикилометрового марш-броска, в основном, по лесным запущенным визиркам.
— Я всё про лес знаю! Я охотник. Меня папа всему научил. А его — дед, — говорил Андрей на русском с жёстким коми акцентом и даже, как иностранец, с некоторым трудом.
За последние километры я узнал о ребятах больше, чем за несколько дней совместной жизни в помещениях турбазы. Это был мой третий и ещё далеко не последний собеседник за сегодня. Кроме как своими ушами и словами ничем их натруженным ногам и спинам я помочь не мог. А ещё разговоры очень пригодились, чтобы преодолеть панику, когда мы поняли, что заблудились… — Ты с какого района? — поинтересовался я у Андрея.
— Из Ижомсково. У нас там охотников много, — с гордостью ответил тот.
— Вот был бы я месный, дак ни за што б не заблудился! Можно по сонцу…, — он посмотрел на беспросветное хмурое небо, — … или по дереву, где север, узнать!
— Это по мху, что ли?
Андрей снисходительно улыбнулся:
— По веткам! — он указал на ближайшее дерево.
— Где меньше, тамо и север. А мох-то, он — ето, везде растёт… Так за разговорами наша группа, наконец, вышла к знакомой лесной избушке в месте с непонятным названием «Торкамаяг». Отсюда даже я уже мог попробовать найти дорогу. Мы с моей напарницей Аней вздохнули с облегчением. С самого начала лагеря ребята были разведены на две половины. Работу в одной возглавил руководитель нашего педотряда, а ответственность за другой он возложил на нас. Сами ещё «зелёные» студенты, мы получали свой первый опыт ответственности за детей.
— Аня, вы пока воду кипятите и картошку чистите, а я пойду за грибами схожу, — и, получив в ответ лишь усталый кивок, я отправился проверить ближайший бор.
В прошлый раз, когда мы здесь проходили, ступить было некуда от боровиков, а сейчас, вот странно, грибов совсем не было. Я уныло пошатался по лесу, уже безнадёжно посматривая на ягель и с мыслями о том, чем в отсутствии грибов будем кормить детей, вернулся к избушке. Там было неспокойно.
— Андрей! А-андре-е-ей! Лёша, ты не видел Андрея?! — Аня была явно в панике.
— Нет. Что случилось?
Оказалось, что Андрея нет на стоянке с тех пор, как я ушёл. Докричаться до него так и не смогли. Состояние Ани быстро передалось и мне: время вечернее, мы посреди тайги, сами ещё недавно видели медвежьи следы, у нас помимо пропавшего ещё двадцать детей, связи нет… — Надо вызывать спасателей! — Аня уже забыла, что для этого проводник должен бросить нас посреди леса одних и отправляться в ночной лес на прогулку до ближайшего села.
— Аня, не паникуй. Андрей сам говорил, что умеет ориентироваться в лесу. Предлагаю разделиться по двойкам, тройкам, прогуляться по лесным дорогам и покричать до темноты. Глядишь, услышит.
— Таак! — наш почти черный от загара и от этого больше похожий на татарина, чем на коми, юный проводник Серёга был явно расстроен. Мы стояли на очередном лесном распутье, но даже мне оно казалось смутно знакомым.
— Нас явно леший по кругу водит.
Услышать такое от проводника на второй час пешего ходу по пересечённой местности как-то тяжело и неловко. Думаешь сразу много плохого про этого человека. Тем более — какого лешего!?
— Мы что, заблудились? — осторожно спросил я.
— Да мы уже в третий раз здесь проходим! А дорога-то должна быть одна! Признавайтесь, кто и что в Нюмлоде взял!
— Ну, я взяла… — неожиданно для всех раздался робкий голос Надежды, старшей из туристской партии.
— Я серёжку там золотую нашла, вот! — и она показала на протянутой ладони ярко блеснувшую жёлтым довольно увесистую металлическую серьгу в форме ромашки.
— Думала, брошь из неё можно сделать… — Ты что! — Серёга осмотрел её яростным взглядом с ног до головы.
— Да ты! Да я! Здесь и оставь! — сплюнул под ноги и отошел к краю дороги парень.
— По визиркам пойдём, — сказал он мне вполголоса, — глядишь, доберёмся затемно да избушки… И по его тону я понял, что путь нам предстоит непростой и неблизкий… — О, ето куропатка кричит! Не, тотшно она! А ето вот заяц следы оставил!
— Откуда ты всё это знаешь? — подивился я на двенадцатилетнего худого белобрысого Андрея. Меня несколько удивляла бледность его кожи, загар явно её не брал. Да, каких только кровей не встретишь в республике! Паренёк чесал по болотным мшарам бок о бок со мной, как будто и не было за спиной тридцатикилометрового марш-броска, в основном, по лесным запущенным визиркам.
— Я всё про лес знаю! Я охотник. Меня папа всему научил. А его — дед, — говорил Андрей на русском с жёстким коми акцентом и даже, как иностранец, с некоторым трудом.
За последние километры я узнал о ребятах больше, чем за несколько дней совместной жизни в помещениях турбазы. Это был мой третий и ещё далеко не последний собеседник за сегодня. Кроме как своими ушами и словами ничем их натруженным ногам и спинам я помочь не мог. А ещё разговоры очень пригодились, чтобы преодолеть панику, когда мы поняли, что заблудились… — Ты с какого района? — поинтересовался я у Андрея.
— Из Ижомсково. У нас там охотников много, — с гордостью ответил тот.
— Вот был бы я месный, дак ни за што б не заблудился! Можно по сонцу…, — он посмотрел на беспросветное хмурое небо, — … или по дереву, где север, узнать!
— Это по мху, что ли?
Андрей снисходительно улыбнулся:
— По веткам! — он указал на ближайшее дерево.
— Где меньше, тамо и север. А мох-то, он — ето, везде растёт… Так за разговорами наша группа, наконец, вышла к знакомой лесной избушке в месте с непонятным названием «Торкамаяг». Отсюда даже я уже мог попробовать найти дорогу. Мы с моей напарницей Аней вздохнули с облегчением. С самого начала лагеря ребята были разведены на две половины. Работу в одной возглавил руководитель нашего педотряда, а ответственность за другой он возложил на нас. Сами ещё «зелёные» студенты, мы получали свой первый опыт ответственности за детей.
— Аня, вы пока воду кипятите и картошку чистите, а я пойду за грибами схожу, — и, получив в ответ лишь усталый кивок, я отправился проверить ближайший бор.
В прошлый раз, когда мы здесь проходили, ступить было некуда от боровиков, а сейчас, вот странно, грибов совсем не было. Я уныло пошатался по лесу, уже безнадёжно посматривая на ягель и с мыслями о том, чем в отсутствии грибов будем кормить детей, вернулся к избушке. Там было неспокойно.
— Андрей! А-андре-е-ей! Лёша, ты не видел Андрея?! — Аня была явно в панике.
— Нет. Что случилось?
Оказалось, что Андрея нет на стоянке с тех пор, как я ушёл. Докричаться до него так и не смогли. Состояние Ани быстро передалось и мне: время вечернее, мы посреди тайги, сами ещё недавно видели медвежьи следы, у нас помимо пропавшего ещё двадцать детей, связи нет… — Надо вызывать спасателей! — Аня уже забыла, что для этого проводник должен бросить нас посреди леса одних и отправляться в ночной лес на прогулку до ближайшего села.
— Аня, не паникуй. Андрей сам говорил, что умеет ориентироваться в лесу. Предлагаю разделиться по двойкам, тройкам, прогуляться по лесным дорогам и покричать до темноты. Глядишь, услышит.
Страница 1 из 2
