Я больше не видела красоты. Вернее, видела картинку, объективно прекрасную — пейзаж, когда природа замерла, в изумительной гармонии сплетая молочное небо и черные ветви с мертвыми листьями; мгновение, когда ребенок улыбнулся случайному прохожему; классическую музыку, что вдруг раздалась из открытого окна, пронизывая надрывный шум города кристальной чистотой… Я видела, но не могла почувствовать. Не могла избавиться от той тоски, той дыры, что разъела мою душу. Не могла избавиться от памяти прикосновения, что уничтожило меня, оставив пустую оболочку. Сладкой возлюбленной памяти.
Добавить в моё избранное
5 мин, 19 сек 481
А затем пошел снег. Крупные хлопья, редкие, но отчего-то тяжелые, невыносимо тяжелые. Помню, как мне вдруг стало страшно, я вскочила, уронив светлую теплую ткань на грязный пол, вбежала в дом, отряхивая волосы от снега, закрыла все двери, завесила окна. Где-то мелькнула мысль о безумии, но я уже взобралась с тапочками на кровать, закуталась как мумия в одеяла и заплакала. И так, рыдая во тьме и духоте, не осознавая причин, не думая ни о чем и ни о ком, я заснула.
А когда проснулась, все было как прежде.
Какая я лгунья. Нет, совсем не так. Прежде — это всего лишь подготовка, постепенная трансформация, когда душу высасывали капля за каплей, позволяя смириться и привыкнуть. А сейчас меня наполнили вновь, до краев, и осушили в один присест, оставив мертвую оболочку. Моя память, зрение, обоняние — все обострилось, мир вокруг виделся таким четким, разложенным на элементы. Вероятно, я самый объективный человек на планете.
Мой возлюбленный исчез вместе с тенью. Скорее всего, он ею и был. Никто меня о нем никогда не спрашивал, и родители все так же ныли, когда я, наконец, найду себе приличного молодого человека. В квартире — никаких следов: эсэмэсок и емэйлов, шутливых переписок на салфетках, совместных картин пастелью, купленных вместе дисков, не говоря уже о его одежде и зубной щетке.
И никаких чувств по поводу потери и обмана, лишь отголосок сожаления и тоскливого отчаянья, пожирающего то, что осталось от моей души.
Много позже я поняла, что не одна. Я так хорошо умела наблюдать, подмечать и помнить, узнала о других, таких же опустошённых, бездушных, смиренных. Будь во мне хоть капля любопытства, или жажды мести, я бы захотела разобраться, узнать каким сверхъестественным существом являлась та тень, что уничтожала нас. Существом потусторонним, психологическим экспериментом жестоких ученных, инопланетным духом? Продуктом собственного воображения, еще одной формой сумасшествия.
Хорошо, что больше мне не приходило в голову делиться своими мыслями.
Я могла только наблюдать и вспоминать, о том, как мог быть красив этот мир.
А когда проснулась, все было как прежде.
Какая я лгунья. Нет, совсем не так. Прежде — это всего лишь подготовка, постепенная трансформация, когда душу высасывали капля за каплей, позволяя смириться и привыкнуть. А сейчас меня наполнили вновь, до краев, и осушили в один присест, оставив мертвую оболочку. Моя память, зрение, обоняние — все обострилось, мир вокруг виделся таким четким, разложенным на элементы. Вероятно, я самый объективный человек на планете.
Мой возлюбленный исчез вместе с тенью. Скорее всего, он ею и был. Никто меня о нем никогда не спрашивал, и родители все так же ныли, когда я, наконец, найду себе приличного молодого человека. В квартире — никаких следов: эсэмэсок и емэйлов, шутливых переписок на салфетках, совместных картин пастелью, купленных вместе дисков, не говоря уже о его одежде и зубной щетке.
И никаких чувств по поводу потери и обмана, лишь отголосок сожаления и тоскливого отчаянья, пожирающего то, что осталось от моей души.
Много позже я поняла, что не одна. Я так хорошо умела наблюдать, подмечать и помнить, узнала о других, таких же опустошённых, бездушных, смиренных. Будь во мне хоть капля любопытства, или жажды мести, я бы захотела разобраться, узнать каким сверхъестественным существом являлась та тень, что уничтожала нас. Существом потусторонним, психологическим экспериментом жестоких ученных, инопланетным духом? Продуктом собственного воображения, еще одной формой сумасшествия.
Хорошо, что больше мне не приходило в голову делиться своими мыслями.
Я могла только наблюдать и вспоминать, о том, как мог быть красив этот мир.
Страница 2 из 2
