Флайер завис в нескольких метрах от мостовой, разметая реактивными струями тучи мусора. Земли он так и не коснулся.
Добавить в моё избранное
27 мин, 24 сек 9490
Истина оказалось в том, что залогом этого самого спасения, и в земном, и в небесном смысле была отнюдь не та перемена, которой мы добивались в себе и у тех, кого называли Кающимися. Именно поэтому незримый вирус стал уносить и тех, кто полагал, что уже достиг исцеления. Штамм, который земным врачам так и не удалось выявить, каким-то таинственным образом объединился с тем свойством человеческой натуры, которое буддисты называют Тамас — одна из трех гунн, объединяющая в себя все свойства инертности материальной природы, в нашем случае это лень, закоснелость, нежелание развиваться и меняться.
— А как же твоя мать?— вопрос явно бестактный, если не сказать хуже, вырвался у меня как-то сам собой.
— Мама? Ну, это же понятно, — невозмутимо ответил он, — для всех в деревне я был чем-то вроде мессии. Кстати, как твое ухо? Ну да ладно. Их сознание оказалось вовлечено в постоянную работу, а надежда на спасение от неминуемой гибели пробудило то, чего они в себе никогда не знали. Они встречают каждый новый день как подарок Всевышнего. Каждый луч солнца и каждый зеленый лист теперь для них — проявление благодати. А для мамы я был всего лишь мальчиком, и только мальчиком. Родным, любимым, единственным, но всего лишь ребенком. Поэтому в ее жизни я ничего изменить не смог.
Мы помолчали.
— Мессия ли я? — неожиданно продолжил он, — разумеется, мессия. Уже потому, что ребенок моего возраста не может знать и понимать того, о чем я тебе говорю. Но, прежде всего, потому что каждый день и каждый час я должен торить дорогу своему духу. Сквозь все превратности и заблуждения, свойственные мне, как человеческому существу, да еще и ребенку со всеми вытекающими. В этом и есть принцип. Истина недостижима, но достигаема!
Эти слова словно прорвали во мне какую-то плотину. Сознание, будто спущенное с поводка, рванулось куда-то вглубь самого себя, не ограниченное больше рамками понятий «нельзя», «не возможно», «не бывает». Описать происходившее со мной я затрудняюсь. И как бы странно и самонадеянно это не прозвучало, могу сказать только одно: я был в непосредственном общении с Божеством.
Когда я открыл глаза, небо уже было усыпано звездами, а последние блики заката почти растаяли на темно-синем небе. Мы молча поднялись с травы, которую уже подернуло ночной росой, и пошли в сторону деревни.
— А как же твоя мать?— вопрос явно бестактный, если не сказать хуже, вырвался у меня как-то сам собой.
— Мама? Ну, это же понятно, — невозмутимо ответил он, — для всех в деревне я был чем-то вроде мессии. Кстати, как твое ухо? Ну да ладно. Их сознание оказалось вовлечено в постоянную работу, а надежда на спасение от неминуемой гибели пробудило то, чего они в себе никогда не знали. Они встречают каждый новый день как подарок Всевышнего. Каждый луч солнца и каждый зеленый лист теперь для них — проявление благодати. А для мамы я был всего лишь мальчиком, и только мальчиком. Родным, любимым, единственным, но всего лишь ребенком. Поэтому в ее жизни я ничего изменить не смог.
Мы помолчали.
— Мессия ли я? — неожиданно продолжил он, — разумеется, мессия. Уже потому, что ребенок моего возраста не может знать и понимать того, о чем я тебе говорю. Но, прежде всего, потому что каждый день и каждый час я должен торить дорогу своему духу. Сквозь все превратности и заблуждения, свойственные мне, как человеческому существу, да еще и ребенку со всеми вытекающими. В этом и есть принцип. Истина недостижима, но достигаема!
Эти слова словно прорвали во мне какую-то плотину. Сознание, будто спущенное с поводка, рванулось куда-то вглубь самого себя, не ограниченное больше рамками понятий «нельзя», «не возможно», «не бывает». Описать происходившее со мной я затрудняюсь. И как бы странно и самонадеянно это не прозвучало, могу сказать только одно: я был в непосредственном общении с Божеством.
Когда я открыл глаза, небо уже было усыпано звездами, а последние блики заката почти растаяли на темно-синем небе. Мы молча поднялись с травы, которую уже подернуло ночной росой, и пошли в сторону деревни.
Страница 8 из 8
