Пандемия

Цепочка выводов строилась дальше как-то сама собой, без моего дальнейшего участия. Я вспоминал безраздельную веру в свои наития, в Голоса, бывшие для меня ни много, ни мало волей Провидения, люди, которых я пытался спасти руководствуясь ими, и большинство не спас, кстати говоря… Я невольно оглянулся на свой путь, путь служения, как мне казалось раньше, путь спасения. На самом деле это был путь марионетки или же вовсе самозванца, возомнившего, к тому же, что заключил договор со смертью и союз с самим Всевышним. Горечь от этого понимания обрушилась на меня как-то сразу, ноги стали, словно не мои, за грудиной вдруг остро заболело, охнув, я сел прямо на землю. Слезы покатились градом, их было не остановить. Не думал, что еще умею плакать, а вот, поди ж ты… Я не услышал его шагов за спиной. Его рука легла мне на макушку, он неловко отер мне лицо рукавом курточки. Присел рядом и на миг задумался.

— Ты напрасно поддаешься печали. Нет ничего дурного в том, что ты вовремя смог изменить себя. Не умер от чумы, и даже смог спасти многих других. Это хорошо. В конце концов, сохранение жизни — главное условие для того, чтобы изменять себя дальше.

Мы надолго замолчали, наблюдая, как алый солнечный диск гаснет за лесистым хребтом. А потом, после некоторого раздумья, он на что-то решился:

— Я покажу тебе твои Голоса. Чтобы сомнений у тебя было поменьше.

Я не успел ни к чему приготовиться, да и вряд ли мог быть готов к тому, что предстояло увидеть. Ничего сверхъестественного сначала не произошло. Он просто положил мне свою ладонь на голову. Вполне будничным, и даже небрежным жестом. И вслед за этим во мне что-то сместилось. Я взирал на происходящее из какого-то другого мира, привычная действительность не то, чтобы совсем пропала, но просматривалась урывками, как сквозь некрепкий сон. Я увидел смерчеподобные воронки, вращающиеся столь быстро, что могли бы показаться статичными. Именно эти странные образования и были источниками Голосов, понял я. Внутри этих вихрей, определено, угадывалось некое перетекание, происходили какие-то изменения. Первоначально зрелище ничего мне не объясняло, а просто шокировало. Затем на мои невысказанные вопросы стали приходить ответы. Это не было похоже на вторгающиеся в сознание Голоса. Ответы напоминали мои собственные мысли, как если бы я, немного подумав, сам отвечал на собственные познавательные запросы. Мне стало вдруг ясно, что вихри, качества которых, кстати, было трудно определить, не обладают сознанием, собственной светимостью и энергией. Иными словами, назвать их живыми существами мой ум наотрез отказывался. Между тем, понимание мое относительно загадочных завихрений продолжало развиваться само собой. Я понял, что вихри — ни что иное, как участки своего рода трения. Трения на стыке миров, и, стало быть, различных сфер сознания, а сами Слышащие просто находятся в эпицентре этих воронок. Успех же работы с Кающимися состоит в том, что бы, попросту говоря, вовлечь их в воронку. Голоса, которые воспринимают Слышащие, а так же изменения, которые происходят с Кающимися, — следствия их собственной работы.

Его звали Кристофер. Вполне символично, кстати. Остротой восприятия и глубиной осмысления он потряс бы меня, даже если и не являлся бы двенадцатилетним ребенком, а был, скажем, убеленным сединами адептом, который годами штудировал эзотерические науки и медитировал сутками напролет. Каждый день мы ходили в горы. Иногда он молчал, иногда говорил без умолку. Не думаю, что это определялось его настроением. Вероятнее всего, моими состояниями. Не раз рядом с ним я погружался в транс, и тогда сознание мое проникало в такие запредельные глубины, что выразить словами суть этих состояний решительно невозможно. Это часто называют великой тишиной, либо великой пустотой, но, на мой взгляд, такие эпитеты ничего не объясняют. Однако, пребывая в неизвестных мне до сих пор покое и гармонии, я не забывал о том, что побудило меня пуститься в путь, который привел меня сюда, в Альпы. Что есть Пандемия? Почему первоначальные успехи Слышащих и спасение ими тысяч людей пошли прахом?

Прошли недели, прежде чем суть происходящего стала проступать постепенно в моем сознании. Почему Христос благословлял нищих духом, а книжников и фарисеев клеймил как отступников? Да потому что каждый, кто думает, будто достиг чего-то раз и навсегда — добыча геены. Тот же, кто, отвергнув тупую самоуверенность, вновь и вновь, день за днем возобновляет попытки богоискательства, понимая что до сих пор не обрел ничего, вправе считаться странником на этом великом пути. Поливариантная чума стала идеальным индикатором, проявившим каждого из людей, вне зависимости от того, что они сами о себе думали и как демонстрировали себя окружающим. Болезнь и смерть стали неотступными спутниками человеческого эгоизма, тупости и внутренней лени. Вот почему успешные первоначально усилия Слышащих обернулись разочарованием. Срубить одну голову гидре — не выход. Мы давали людям лишь отсрочку, а не спасение.