Мы озабочены земными делами и редко смотрим на звезды. Испугались, правда, когда прошел слух, что к Земле из глубин Вселенной несется большой астероид и в 2019 году рискует в нее врезаться. Стало ясно, что астрономия, вроде бы сугубо академическая «дама», имеет к нам прямое отношение. О том, что происходит на звездном небе и не только на нем, мы беседуем с директором Института прикладной астрономии РАН Андреем Финкельштейном.
Добавить в моё избранное
6 мин, 38 сек 12321
Поэтому все астрономы, и мы в том числе, латентным образом участвуем в поиске внеземных цивилизаций. Но никаких их признаков не обнаружено. Складывается впечатление, что наша цивилизация уникальна. Лично я сторонник именно этого мнения.
— А как насчет НЛО? Их многие видели…
— В свое время была официальная правительственная программа исследования аномальных атмосферных явлений, которую реализовывали Минобороны и Академия наук. Со стороны военных ее возглавлял генерал, который искренне верил в космических пришельцев. 13 лет самыми современными методами наблюдали так называемые аномальные явления. Было зафиксировано более 3 тысяч необычных явлений, из них 300 — так называемых аномальных, для их объяснения потребовалась дополнительная информация, которой обладали лишь военные. Она была проанализирована, и выяснилось, что все 100% явлений связаны с деятельностью людей в космосе. Программа закончилась, а тема продолжает жить, потому что есть круг людей, которые считают, что научное представление о мире принципиально неправильно, и верят в пришельцев, Бермудский треугольник и астрологию.
— Кстати, не подрабатывают ли астрономы составлением гороскопов? — Нет. Но мы обеспечиваем всех, в том числе и астрологов, точными астрономическими данными. Наш институт — единственная организация в России, которая имеет право их давать. Продолжая 80-летнюю с лишним традицию РАН, мы выпускаем астрономические ежегодники. Нам безразличен потребитель. Мы можем вычислить время молитвы для мусульман и время зажигания свечей для иудеев, время восхода Солнца и фазы Луны для жителей всех федеральных округов России и т. д. Мы готовы давать точные научные данные кому угодно, но не можем отвечать за тех, кто их использует. Однако мы всем объясняем — астрологи вас дурят.
До недавнего времени государство не выполняло никаких обязательств перед наукой — деньги можно было ждать месяцами. А если не платят зарплату, институт разлагается. Есть организации, которые представляют собой «крышу» Люди получают, к примеру, 2 тысячи рублей, не ходят на работу, но при этом легализованы. Они халтурят в оффшорных компьютерных фирмах, если есть грант, уезжают за рубеж. Но настоящий институт — это общая идея, научная школа, активный коллектив, ясные перспективы.
Сейчас появились инвестиции, что очень важно. Когда говорят, как удержать молодых людей, нужно понимать, что основная проблема даже не в зарплате. Можно дать хорошую зарплату, но если нет инструмента, чтобы работать, человек все равно уйдет. Молодые — амбициозные, им хочется расти. А для этого нужно современное оборудование. Нашему институту повезло: у нас две современнейшие, мирового класса обсерватории. И к нам начали возвращаться люди из-за границы, потому что мы можем дать им интересную работу, платя при этом приличную по российским меркам зарплату. Конечно, не стоит рисовать радужную картину. Правительство состоит из отдельных людей, и не все понимают, что такое наука. Есть чиновники, которые уверены, что в Академии наук лишь пьют кофе и занимаются интригами, и можно руководить энергетикой, не зная, как течет ток. Они искренне считают, что не нужно давать 3 процента ВВП на науку, как это предусмотрено конституционным законом. Важнее дать деньги, к примеру, прокуратуре или МВД. Между тем наука — это колоссальный бизнес с годовым оборотом в области высоких технологий в 2,3 триллиона долларов. Есть 50 так называемых критических технологий, представляющих собой очень выгодный объект продажи. Ими обладают всего 8 стран, Россия в том числе. Япония, Германия и США получают в год 400-700 миллиардов долларов от продажи этих технологий, Россия — лишь 690 миллионов…
— А как насчет НЛО? Их многие видели…
— В свое время была официальная правительственная программа исследования аномальных атмосферных явлений, которую реализовывали Минобороны и Академия наук. Со стороны военных ее возглавлял генерал, который искренне верил в космических пришельцев. 13 лет самыми современными методами наблюдали так называемые аномальные явления. Было зафиксировано более 3 тысяч необычных явлений, из них 300 — так называемых аномальных, для их объяснения потребовалась дополнительная информация, которой обладали лишь военные. Она была проанализирована, и выяснилось, что все 100% явлений связаны с деятельностью людей в космосе. Программа закончилась, а тема продолжает жить, потому что есть круг людей, которые считают, что научное представление о мире принципиально неправильно, и верят в пришельцев, Бермудский треугольник и астрологию.
— Кстати, не подрабатывают ли астрономы составлением гороскопов? — Нет. Но мы обеспечиваем всех, в том числе и астрологов, точными астрономическими данными. Наш институт — единственная организация в России, которая имеет право их давать. Продолжая 80-летнюю с лишним традицию РАН, мы выпускаем астрономические ежегодники. Нам безразличен потребитель. Мы можем вычислить время молитвы для мусульман и время зажигания свечей для иудеев, время восхода Солнца и фазы Луны для жителей всех федеральных округов России и т. д. Мы готовы давать точные научные данные кому угодно, но не можем отвечать за тех, кто их использует. Однако мы всем объясняем — астрологи вас дурят.
Низшая точка пройдена
— Что сейчас происходит с самим научным сообществом? — Идут два процесса. Во-первых, научная среда уменьшается физически. Молодые и наиболее квалифицированные люди уезжают за рубеж. Во-вторых, что еще более опасно, она размывается. Стирается грань между наукой и ненаукой. Например, 35% диссертаций по так называемым общественным наукам защищают люди, которые не работают в научных учреждениях. Это бизнесмены, политические деятели. Они получают степени кандидатов или докторов наук по экономическим, политологическим, культурологическим дисциплинам. Если физик готовит докторскую в среднем 15 лет, то культуролог или политолог управляется за 2 и становится полноправным членом научного сообщества. Такие «ученые» стали доминировать, и это дискредитирует сам институт науки в общественном мнении.До недавнего времени государство не выполняло никаких обязательств перед наукой — деньги можно было ждать месяцами. А если не платят зарплату, институт разлагается. Есть организации, которые представляют собой «крышу» Люди получают, к примеру, 2 тысячи рублей, не ходят на работу, но при этом легализованы. Они халтурят в оффшорных компьютерных фирмах, если есть грант, уезжают за рубеж. Но настоящий институт — это общая идея, научная школа, активный коллектив, ясные перспективы.
Сейчас появились инвестиции, что очень важно. Когда говорят, как удержать молодых людей, нужно понимать, что основная проблема даже не в зарплате. Можно дать хорошую зарплату, но если нет инструмента, чтобы работать, человек все равно уйдет. Молодые — амбициозные, им хочется расти. А для этого нужно современное оборудование. Нашему институту повезло: у нас две современнейшие, мирового класса обсерватории. И к нам начали возвращаться люди из-за границы, потому что мы можем дать им интересную работу, платя при этом приличную по российским меркам зарплату. Конечно, не стоит рисовать радужную картину. Правительство состоит из отдельных людей, и не все понимают, что такое наука. Есть чиновники, которые уверены, что в Академии наук лишь пьют кофе и занимаются интригами, и можно руководить энергетикой, не зная, как течет ток. Они искренне считают, что не нужно давать 3 процента ВВП на науку, как это предусмотрено конституционным законом. Важнее дать деньги, к примеру, прокуратуре или МВД. Между тем наука — это колоссальный бизнес с годовым оборотом в области высоких технологий в 2,3 триллиона долларов. Есть 50 так называемых критических технологий, представляющих собой очень выгодный объект продажи. Ими обладают всего 8 стран, Россия в том числе. Япония, Германия и США получают в год 400-700 миллиардов долларов от продажи этих технологий, Россия — лишь 690 миллионов…
Страница 2 из 2
