У каждого происходило такое во сне, казалось, что с тобой это уже случалось, правда, давно, и ты не мог отличить фальшивка это или реальность.
Добавить в моё избранное
41 мин, 49 сек 1100
Глаза покрыла пелена слез, и она сидела, прижавшись к забору.
Да вот так и надо, не встать и идти искать другой выход, а просто сидеть на сырой земле. Тебе настолько страшно то поле, а помнишь почему?
— «Прекрати, дядя!» — воскликнул тонкий голосок с явным страхом. Безымянная резко повернулась, затаив дыхание, и как можно сильнее влилась в стену, опять боишься, сколько можно, но затем расслабилась, как поняла, что это снова воспоминания, но для чего они до сих пор не желала задумываться.
Там уже не было привычного поля, там была площадка с песочницей. В которой взрослый пытался… Только сейчас она осознала вырывающиеся слова из горла девочки. Крики о помощи прорвали и так хрупкую стену в голове. Рефлекторно Безымянная зажала рот, а глаза округлились. Она давилась сбитым дыханием и тупо смотрела на происходящее.
Мужчина как зверь сидел на девочке и лапал всё её тело, приговаривая, какая она хорошенькая, и тяжело дышал со зверской улыбкой. Казалось, что вот-вот из его пасти начнут течь слюни. Что-то в груди ёкнуло и ужас, застывший на лице всё ещё пытающийся вырваться малютки показался до дрожи знакомым. Безымянная не выдержала и, подбежав, с силой оттолкнула его, надеясь, что это поможет.
Помогло. Он с ошеломлённым взвизгом упал, а девушка отшатнулась. Только сейчас заметив, что этот выбор сделала не она сама, а мать девочки. Ребёнок тут же встал и подлетел к матери, цепляясь, так как не цепляется даже тонущий за спасательный круг.
— «Пошли, Лизетт!» — приказным, но дрожащим тоном сказала мать.
Безымянную пронзило будто копьём. Это её имя. Мужчина посмотрел на женщину, что уже тащила своего ребёнка к машине, таким злобным взглядом и с огнём желания её убить. Но он ничего ни сделал, лишь поднялся и, сжав кулаки, смотрел, как машина уезжает. Затем сплюнув, направился ко второму автомобилю, и по пути из его кармана выпал маленький ржавый ключ… Как машины скрылись, девушка вышла из ступора, а нога ещё больше стала гудеть. Девушка захромала к ключу. Подняла его. Она повертела его и единственное, что пришло на ум, был замок на калитке. Уже спокойно Лизетт пошла к двери. Опустошённая душа не давала никаких чувств, казалось, что все просто погасло, ничего не было. Только тошнота осталась, правда. Ключ в замке, и стук сердца прошиб все тело, та минутная бесчувственность прошла.
В груди забилось быстрее, предвкушая щелчок замка.
Спокойный выдох оповестил темноту за дверью, а защелка с пронзительным визгом упал на землю.
Девушка смотрела вглубь, не решаясь пройти. Но ветер стал подгонять её и она, зажмурившись, перешагнула порог. Дверь с тонким скрипом закрылась, а цирковая музыка начала тихо играть…
Такая тихая музыка все сильнее била по заложенным ушам. Пробиваясь все дальше и донося непрерывный зов.
— «Лизетт!» — хриплый, но взволнованный мужской голос звал, выводя из объятий Морфея.
Потряхивание становилось сильнее, а голос ярче и четче. Бурчание и топот людей сливались с привычной для цирка мелодией. Живые, звонкие голоса призывали подойти к их шатру, и возгласы толпы от очередного удавшегося трюка или шутки ласкали ухо. Цирк — это можно было понять лишь, опираясь на слух, но вот настало время открыть слипающиеся от запекшихся слёз глаза. Перед ней возникло лицо тощего, бледного мужчины. Чётко выраженные скулы, горбатый нос, завивающиеся черные усы и такие же волосы, уложенные гелем назад, но растрепавшиеся, карие круглые глаза в которых плескался страх и синяки от отсутствия сна, аккуратные брови, сведенные вверх домиком от страха, и поджатые тонкие губы. Глаза скользнули ниже по медной в темную полоску рубашке, обтягивающую тело, и по темно-коричневым подтяжкам, по таким же брюкам и испачканным в грязи ботинкам, а затем обратно на лицо.
— «Кто вы?» — изрекла девушка недоумевающим голосом. Мужчина облегчённо вздохнул и тихо засмеялся. — Я уж было начал волноваться, что тебе не понравился сюрприз, но похоже от шока забыла, что я твой дядя!«— последнее, сказанное с сарказмом, было как гром среди ясного неба.»
Дядя? Вспомнила, да, или еще нет. Ну, давай же, сон подходит к концу.
Девушка расширила глаза, но он этого не заметил, и, подхватив за руку, повел через толпы у разных ярких и цветных шатров, но в тоже время засохших и увядших. Тебе это знакомо, только ты наложила печать на этих воспоминаниях.
Она и её новый знакомый пробирались к самому большому зданию цирка, он не был похож на стандартное круглое помещение, а больше на кривое, ободранное здание из камня, и с покосившейся, местами проломанной крышей. Скорее всего, раньше это была библиотека, уж цвет очень её напоминает, такой коричневый. Вокруг росли деревья и кусты, ползучие ветки уже оплетали стены дома, а окна были забиты досками. Над дверью висела приколоченная табличка с надписью «Собачий цирк». Они подошли к огромной очереди, что ветвилась как змея.
Да вот так и надо, не встать и идти искать другой выход, а просто сидеть на сырой земле. Тебе настолько страшно то поле, а помнишь почему?
— «Прекрати, дядя!» — воскликнул тонкий голосок с явным страхом. Безымянная резко повернулась, затаив дыхание, и как можно сильнее влилась в стену, опять боишься, сколько можно, но затем расслабилась, как поняла, что это снова воспоминания, но для чего они до сих пор не желала задумываться.
Там уже не было привычного поля, там была площадка с песочницей. В которой взрослый пытался… Только сейчас она осознала вырывающиеся слова из горла девочки. Крики о помощи прорвали и так хрупкую стену в голове. Рефлекторно Безымянная зажала рот, а глаза округлились. Она давилась сбитым дыханием и тупо смотрела на происходящее.
Мужчина как зверь сидел на девочке и лапал всё её тело, приговаривая, какая она хорошенькая, и тяжело дышал со зверской улыбкой. Казалось, что вот-вот из его пасти начнут течь слюни. Что-то в груди ёкнуло и ужас, застывший на лице всё ещё пытающийся вырваться малютки показался до дрожи знакомым. Безымянная не выдержала и, подбежав, с силой оттолкнула его, надеясь, что это поможет.
Помогло. Он с ошеломлённым взвизгом упал, а девушка отшатнулась. Только сейчас заметив, что этот выбор сделала не она сама, а мать девочки. Ребёнок тут же встал и подлетел к матери, цепляясь, так как не цепляется даже тонущий за спасательный круг.
— «Пошли, Лизетт!» — приказным, но дрожащим тоном сказала мать.
Безымянную пронзило будто копьём. Это её имя. Мужчина посмотрел на женщину, что уже тащила своего ребёнка к машине, таким злобным взглядом и с огнём желания её убить. Но он ничего ни сделал, лишь поднялся и, сжав кулаки, смотрел, как машина уезжает. Затем сплюнув, направился ко второму автомобилю, и по пути из его кармана выпал маленький ржавый ключ… Как машины скрылись, девушка вышла из ступора, а нога ещё больше стала гудеть. Девушка захромала к ключу. Подняла его. Она повертела его и единственное, что пришло на ум, был замок на калитке. Уже спокойно Лизетт пошла к двери. Опустошённая душа не давала никаких чувств, казалось, что все просто погасло, ничего не было. Только тошнота осталась, правда. Ключ в замке, и стук сердца прошиб все тело, та минутная бесчувственность прошла.
В груди забилось быстрее, предвкушая щелчок замка.
Спокойный выдох оповестил темноту за дверью, а защелка с пронзительным визгом упал на землю.
Девушка смотрела вглубь, не решаясь пройти. Но ветер стал подгонять её и она, зажмурившись, перешагнула порог. Дверь с тонким скрипом закрылась, а цирковая музыка начала тихо играть…
Такая тихая музыка все сильнее била по заложенным ушам. Пробиваясь все дальше и донося непрерывный зов.
— «Лизетт!» — хриплый, но взволнованный мужской голос звал, выводя из объятий Морфея.
Потряхивание становилось сильнее, а голос ярче и четче. Бурчание и топот людей сливались с привычной для цирка мелодией. Живые, звонкие голоса призывали подойти к их шатру, и возгласы толпы от очередного удавшегося трюка или шутки ласкали ухо. Цирк — это можно было понять лишь, опираясь на слух, но вот настало время открыть слипающиеся от запекшихся слёз глаза. Перед ней возникло лицо тощего, бледного мужчины. Чётко выраженные скулы, горбатый нос, завивающиеся черные усы и такие же волосы, уложенные гелем назад, но растрепавшиеся, карие круглые глаза в которых плескался страх и синяки от отсутствия сна, аккуратные брови, сведенные вверх домиком от страха, и поджатые тонкие губы. Глаза скользнули ниже по медной в темную полоску рубашке, обтягивающую тело, и по темно-коричневым подтяжкам, по таким же брюкам и испачканным в грязи ботинкам, а затем обратно на лицо.
— «Кто вы?» — изрекла девушка недоумевающим голосом. Мужчина облегчённо вздохнул и тихо засмеялся. — Я уж было начал волноваться, что тебе не понравился сюрприз, но похоже от шока забыла, что я твой дядя!«— последнее, сказанное с сарказмом, было как гром среди ясного неба.»
Дядя? Вспомнила, да, или еще нет. Ну, давай же, сон подходит к концу.
Девушка расширила глаза, но он этого не заметил, и, подхватив за руку, повел через толпы у разных ярких и цветных шатров, но в тоже время засохших и увядших. Тебе это знакомо, только ты наложила печать на этих воспоминаниях.
Она и её новый знакомый пробирались к самому большому зданию цирка, он не был похож на стандартное круглое помещение, а больше на кривое, ободранное здание из камня, и с покосившейся, местами проломанной крышей. Скорее всего, раньше это была библиотека, уж цвет очень её напоминает, такой коричневый. Вокруг росли деревья и кусты, ползучие ветки уже оплетали стены дома, а окна были забиты досками. Над дверью висела приколоченная табличка с надписью «Собачий цирк». Они подошли к огромной очереди, что ветвилась как змея.
Страница 8 из 12
