Объятия паука

Почему так кратки ночи? Любимый. Ты не такой, как я… Ты ступаешь неслышно всеми четырьмя лапами по коврам, ты подкрадываешься ко мне и опрокидываешь на покрывало. Я не боюсь тебя, мой дикий кот. Мой хищник. Мой славный охотник. Наверное, ты последний из прежних. Наверное, я без ума люблю тебя.

— Ты такая смешная, — он хмурится, и пушистые бугорки над глазами сходятся в подобие напряжения.

— Хочешь я покатаю тебя по городу?

— Хочу, — я охотно взбираюсь на упругую спину абсолютно нагая, прижимаюсь всем телом к спине.

— До центрального парка. На всей скорости… Мур, слышится в ответ! Затем мурчание переходит в рычание — предупреждающее, томное. Возможно, он еще смешивает секс и жажду крови в одно. Возможно, эмоции зашкаливают через край. Но я не боюсь умереть в твоих когтях. Я все равно сегодня полетаю над холодным диском луны, чье колесо закручивается в спирали и втягивает в себя облака.

Окно распахивается, едва мы выпрыгиваем наружу. И тотчас огромные крылья вырываются свистящим потоком из лопаток моего любимого. Он легко ловит потоки, взмахивает резкими движениями несколько раз и поднимается над домами, что тонут в тумане. Осень. Сладкая осень сжигает последние дни, испаряет яд из земли и дает сил. Мне, моему любовнику, нашему общему небу.

— Быстрее, — тихо шепчу я в острое ушко и начинаю оглаживать его совершенство.

— Ты такой один. Ты остался один, но никто не узнает.

— Мне наплевать на опасность, — мой зверь не таится, но его все равно не услышат здесь, под предающей светом луной.

— Слышишь звон над рекой. За ним начинается парк… Смотри, как быстро я умею летать.

Он внезапно превращается в вихрь и стрелой устремляется к глади воды, окутанной паутиной тумана. Парит над самыми волнами, позволяя мне касаться ладонью холодного течения.

— Сегодня последний день? — Внезапная догадка сковывает мое счастье и заставляет быстрее стучать неумолимое в надеждах сердце.

— Ты не сказал мне… Почему ты ничего не сказал? — Я в неистовстве вцепляюсь в загривок, острые ногти причиняют любимому боль, но он продолжат рассекать пространство и лишь недовольно урчит.

— Мерзавец! Ты согласился лететь в парк, чтобы оставить меня? Как ты посмел? Ведь ты мог… — Испортить наш последний день? — Глухое рычание вопроса рождает во мне поток слез.

— Упиваться тобой это короткое лето — высшее наслаждение. Но ты ведь знаешь, что всего лишь больна моей кровью.

— Нет! Неправда! Я люблю тебя! Я не хочу… Мы пересекаем проспект в десяти метрах над землей, а затем ныряем через закрытые ворота в самую гущу деревьев, чтобы наконец повалиться на золотой ковер листьев.

Тогда он впервые освобождается от меня, и в один прыжок оказывается на огромном дубе, что напоминает великана, укрывающего от битвы своих верных друзей. Странное сравнение, но это дерево теперь отделяет меня от любимого. А любое расстояние для меня — боль.

— Спустись, пожалуйста.

— Я стараюсь оставаться совершенно спокойной, но внутри клокочет жажда.

— Последние часы перед рассветом таят в себе дурман и красоту, — он переходит на декламацию, дразнит меня, прохаживаясь по ветвям, как обычный огромный кот.

— Ты помнишь, как дарил тебе мечту, как целовал тебя все пламенное лето… — Прекрати! — Я перехожу на крик, и сотни листьев срываются вниз, чтобы утопить меня в листопаде.

— Ты не сказал, что приведешь меня сюда. Оставалась неделя… я посчитала! Я точно знаю, завтра не должен выпасть снег.

— Эх, милая! Ты такая вспыльчивая бестия! — Он внезапно садится, как человек, свешивая вниз лапы, и достает из шерсти пачку с сигаретами, выбивает из ниоткуда пламя и начинает пыхать кольцами дыма вверх.

— Наши окна были слишком долго завешены. Мы слишком сплелись в одно целое. Ты забылась, я забылся… Пора настала, час пришел. Поверь, мне тоже жаль. Простимся друзьями.

— Нет, — я чувствую, как холод цепкими колючками вонзается в голое тело, как начинает резать сердце и приносить слабость. Ты не оставишь меня! Ты не уйдешь… — Сегодня первые снежинки осыплются из подушек облаков. Сегодня за тобой приедут, моя сладкая снежная королева… — Я не позволю тебе уйти.

— Ты забудешь обо мне через несколько дней.

— Он печально жмурится и внезапно начинает колебаться дымкой в утренних сумерках.

— Яд моей крови переварится. Жажда иссякнет… Ты знаешь, я привязался к тебе. Я никогда еще так сильно не любил.

— Кровь… — как заклинание, шепчу я, протягивая к нему свои белые руки.

— Сколько крови ты отдал мне? Зачем? Ты играл со мной! Ты сделал меня слишком слабой… доступной, покладистой. Я думала, что… — Что можешь управлять и быть богиней, рожденной из ледяного царства, что лишь в стихии ночи твои желания сильнее, и сон отступает… — Довольно лжи! Ты не сбежишь! — Я последним усилием воли обнажаю свои истиную суть.