Старик и Плющ

Ещё этот плющ давал своему хозяину разные советы. Например, он помогал ему делать ставки на скачках; и старик никогда не проигрывал. А ещё плющ подслушивал и подсматривал, а потом докладывал обо всём старику.

Однажды старик тяжело заболел, и плющ ухаживал за ним не по дням, а по часам. А потом, когда он поправился, они пили вино и катались на лодке. И старик всё больше и больше любил свой плющ, и тот отвечал ему тем же.

Каждый день старик выдумывал всё новые и новые яды, и всю злобу своего сердца он примешивал к ним, и плющ увеличивал её десятикратно. Десятикратно, а иногда и стократно. И плющ уже стал настолько ядовитым, что некоторые слабые субъекты падали замертво от одного его взгляда. И тогда плющ забирал у них жизненную энергию и передавал её старику, и тот не старел.

Он так разсчитывал жить очень долго и даже до безконечности. Он мечтал вернуть свою загубленную молодость, которую не хотел считать потерянной до конца. Он грезил прежним своим могуществом, с утратой которого примириться не мог. И он чуял, что скоро достигнет своей цели.

Однажды утром старик проснулся как будто снова помолодевшим. Можно сказать, он ощущал себя юношей, полным сил и творческих планов. Волосы его стали черны как смоль — так было в прежние годы; и не было морщины на лице его. Он не встал ещё с постели и не открыл даже глаза, но уже ощутил это. И он знал, что плющ стоит рядом и ждёт.

— Уходи, — сказал старик.

— Я не хочу тебя больше видеть.

— Ты больше не увидишь меня, — помолчав, ответил плющ.

И тут старик вдруг ослеп!

Да нет же, не ослеп. Он встал и подошёл к зеркалу, и посмотрел в него, и погладил себя по подбородку, и улыбнулся, а потом подбежал к окну и распахнул его настежь, и смахнул паутину со стен, и закурил.

— Теперь я снова молод! — сказал он.

— Я молод и безсмертен, и буду жить вечно! — сказал он.

Но этого не случилось. Прошло два или три года, старик утопал всё это время в пьянстве и разврате и казалось, был совершеннейшим образом счастлив; как ребёнок; но вскоре с ужасом стал обнаруживать, что старость вновь возвращается к нему. Причём за одну неделю он старел на несколько лет, так что месяца через два стал совсем дряхлым, и ни на что уже не годился.

Как-то раз он споткнулся на ровном месте и упал, и не мог подняться.

— О, мой старый, добрый плющ, где же ты? — возопил он; но ответа не было.

— Как мог я некогда пренебречь тобою? — застонал старик; но лишь мыши зашуршали в траве.

— Неужели ты покинул меня? Неужели не вернёшься уже никогда?! — но только ветер прошелестел в ветвях.

Жил как-то был один злой и развратный старик. Сердце его насквозь было преисполнено такою ядовитою злобой, что прямо сочилось ею, и она стекала тёмными каплями на землю. И земля наконец дала плоды от этих капель, и на том месте, где пребывал старик обыкновенно в своём стеклянном саду, вырос Отравленный Плющ. Рос он быстро и креп, благо у него было предостаточно пищи, и хотя поначалу зависел от старика, но вскоре обрёл самостоятельное существование.

Старик был рад своему детищу неслыханно злобною радостию, и, хотя и ненавидел его от всего сердца, всё же гордился им и охранял от врагов и вредителей, в то время как оно было ещё слабо и нуждалось в его защите и помощи. Он научил его и разным трюкам мерзким и отвратительным, и радовался, когда их удавалось выполнять; и хлопал владоши, и потирал руки, и прыгал на одной ноге и гадко хихикал; и слюна капала у него изо рта.

Плющ же ненавидел старика тем больше, чем становился взрослее, да к тому же ещё и искренне презирал его, хотя и не упускал возможности воспользоваться от него хотя бы чем-нибудь.

С каждым днём становился он всё сильнее, и злоба его тяжёлыми знойными парами испарялась чрез поры его листьев, и окружала его густым зловонным туманом; и у всякого, кто только попадал в этот туман, особенно в полдень, стоило ему сделать лишь один только вдох, как начинало звенеть в ушах, и в глазах темнело и кружилась голова, и если он только не находил в себе силы убраться тотчас же из этого страшнаго места, тошнота подступала к его горлу и пересыхало во рту, он весь покрывался липким потом, руки его холодели и ноги становились как ватныя; древний ужас овладевал им и он не мог сдвинуться с места и терял сознание.

И Плющ вытягивал из своей жертвы жизненную силу и чрез это становился всё могущественнее и сильнее.

Ему также удалось выработать в себе особаго рода магнетический взгляд, помощью котораго он приковывал к себе внимание усталых путников и овладевал ими.

В жаркий летний полдень, который все мы так хорошо знаем по особенной какой-то тишине, каковая только тогда и бывает; когда и воздух стоит недвижно и кузнечики словно даже вовсе замирают, и слышно разве что, как гудят провода высоко над землёю, путник, проходя по тропинке мимо сада, вдруг ощущал на себе пристальный чей-то взгляд.