Qui intus habitat

Лицо исказила отвратительная гримаса, а когда машина въехала в церковный двор, из груди Элси вырвался вой, похожий на волчий.

Я подхватил жену на руки и ринулся к двери, ведущей в храм. К счастью, она была открыта. Не знаю почему, но в ту ночь обычно запертая в такой час дверь оказалась открытой.

— Святой отец, — закричал я, едва сделав шаг под своды церкви.

— Святой отец, помогите нам, пожалуйста! Умоляю вас, святой отец! — Я с трудом удерживал Элси. Она брыкалась, кричала и пыталась сбежать. Ее дикий вопль, казалось, обрушит стены церкви. Когда я взглянул на Элси, мне стало дурно. Некогда красивое лицо было перекошено ужасной гримасой, глаза казались совсем черными. В чертах лица явно читался какой-то знак, но значения его я не мог понять.

— Святой отец! Умоляю, помогите нам! Святой отец!

Священник быстрым шагом вышел из-за алтаря.

— Что случилось?

— С моей женой происходит что-то странное! Помогите ей!

— Да, конечно. Посадите ее сюда, — он показал на скамью. Я с трудом устроил Элси на сиденье, она вырывалась и непрестанно издавала какие-то жуткие вопли. Когда священник дотронулся до ее лба, она прорычала:

— Не тронь меня, тварь! — и плюнула ему в лицо, а потом захохотала. Я в полном ужасе пытался удержать Элси на скамейке, а священник кротким тихим голосом обратился к ней на каком-то языке, который напомнил мне латынь.

Элси внезапно начала отвечать, но голос ее был ужасен. Это был какой-то хриплый, низкий лай, а не слова человека. Примерно через пять минут Элси замолчала и уставилась в одну точку прямо перед собой. Святой отец обернулся ко мне.

— Вы знаете, мистер… — Джон Фэрфакс.

— Мистер Фэрфакс, похоже, что вашей женой овладел злой дух, но я не могу этого утверждать. На самом деле очень похоже, но мне нужно задать вам несколько вопросов, чтобы прояснить это. Пожалуйста, подойдите в церковь завтра, в одиннадцать часов утра. Мы с вами побеседуем, а потом решим, что делать.

— А что мне делать с ней пока, святой отец?

— Вы можете отвезти ее домой?

— Конечно.

— Только обязательно привяжите ее. И не слушайте, что оно будет говорить.

— Оно?

— С вами сейчас в основном говорит не Элси.

— Понял. Спасибо вам, святой отец. До завтра.

— Храни вас бог, мистер Фэрфакс.

Дома я уложил Элси в кровать, крепко привязав ее ремнями. Мне было просто ужасно так поступать с женой, но я понимал, что по-другому нельзя. Элси лежала и смотрела в потолок, лицо ее было перекошено, из груди вырывался хрип. Вдруг она перевела взгляд на меня и зарычала, а потом закрыла глаза и почти сразу заснула.

Ровно в одиннадцать утра я приехал к отцу Гришему.

— Скажите, мистер Фэрфакс, как давно с вашей женой такое? И как развивались события вообще?

Я принялся рассказывать, стараясь не упустить ни малейших подробностей.

Отец Гришем лишь изредка прерывал меня уточняющими вопросами и делал пометки в блокноте. Когда я закончил говорить, он довольно долгое время тоже хранил молчание.

— Знаете, Джон, наконец заговорил он, — у вашей жены действительно наличествуют все признаки, которые принято называть признаками одержимости. Избавиться от этого можно, только проведя ритуал изгнания демонов. Но с этим связано очень много условностей и… — Каких условностей, святой отец?

— Нужно, чтобы было полностью исключено душевное заболевание. Кроме того, нужно получить разрешение святой церкви на проведение обряда. И, наконец, согласиться на обряд должна сама одержимая.

— Но она в таком состоянии… — Понимаете, Джон, если она действительно одержима, а не больна, то у нее должны быть моменты просветления, когда она сама осознает, что в ней есть кто-то еще. Звучит странно, но это на самом деле так.

— Хорошо, давайте попробуем исполнить все формальности. А потом, вы проведете обряд?

— Если мне будет позволено.

Прошло примерно три месяца с момента моего разговора с отцом Гришемом. За это время над Элси было проведено уже несколько обрядов, но лучше ей не становилось. Мне пришлось переселить ее в подвал, чтобы жители соседних домов не слышали ее ужасающих криков и рычания. Я надеялся, что отцу Гришему наконец-то удастся избавить ее от этого демона, терзавшего ее душу и тело, но он, видимо, был могущественным. Отец Гришем призывал меня не терять надежду, но я уже слабо верил в то, что когда-нибудь вновь увижу Элси прежней. Фрэнк и доктор Каннинген, как могли, поддерживали меня. Если бы я знал заранее, какой ад мне придется пройти вместе с Элси, я не отдал бы ни минуты.

Все закончилось холодным февральским утром. Отец Гришем приехал для проведения очередного обряда, согласие на который Элси дала ночью.

Мы вошли в комнату, в которой моя жена провела последние несколько месяцев, и увидели, что все кончено.