Приемный НЕпокой. Оля с Дашей сидели в длинном, душном и тусклом коридоре приемного отделения областной больницы в ожидании своей очереди.
Добавить в моё избранное
367 мин, 52 сек 17546
— Ого! Уже одиннадцать! — глянув на часы, заметила Ира, — надо бы и по домам. Завтра рано вставать.
— Надо бы… — устало ответила Ольга. Действительно, не мешает хоть немного поспать.
— О! Две алкашки! — усмехнулась Ира, — даже по полбутылки не вылакали! — заметила она, показав почти полную бутылку уже хорошо потеплевшего пива.
И две подруги по несчастью разошлись по домам, условившись завтра созвониться в половину восьмого, чтобы не позже восьми причапать в больницу.
Стоя с утра во дворе, Оля в очередной раз пыталась набрать Иру, но та не отвечала. Оля пошла на остановку, не прекращая попытки дозвониться. Но трубку никто не брал. «Ну, я пыталась, — садясь в маршрутку, оправдала конец попыткам Ольга, — не маленькая, сама доберется. Дорогу знает».
В больнице было все, как обычно. Как обычно бывает в больнице.
Оля осторожно открыла дверь в палату и увидела закутавшуюся в одеяло перепуганную Дашу, которая сидела на стульчике возле кровати и вся тряслась.
— Доченька, что случилось?! — Оля подскочила и обняла Дашу.
— Мама! Мама! — дрожащим, срывающимся голосом заговорила Даша, крепко обняв мать.
— Да что стряслось, Даша?!
— Мама! Дима!
— Что Дима?!
— Дима, Дима… — Даша никак не могла взять себя в руки и объяснить.
Оля налила стакан воды и чуть ли не силком напоила Дашку.
— Доченька, что Дима?! — вновь спросила она у Даши.
— Мама! Я ночью спала, а потом проснулась. Кто-то так хрипел и по кровати бил. Я проснулась. Смотрю, а Дима рукой по кровати бьет! И хрипит! И еще какая-то белая гадость у него изо рта, — Даша то и дело прерывалась, трясясь и судорожно глотая воздух.
— Мама! Он хрипит, задыхается! И эта белая гадость! Я побежала за взрослыми. Прибежала медсестра и этот большой врач. Медсестра сразу же куда-то убежала, а врач стащил Димку с кровати и стал… — Даша сделала пару глотков воды, — стал толкать Димку в живот.
— Господи! Какой ужас! — Оля вытерла со лба проступивший пот.
— А потом прибежала медсестра с такой кроватью на колесиках и Димку куда-то увезли! — Даша расплакалась.
— Мама! Он же не умрет?! Они же спасут Диму, правда?!
— Доченька! — Оля крепко обняла и поцеловала испуганную Дашу, — конечно, они его спасут! Они же — врачи! Это же — больница, тут всех спасают! Не переживай, милая моя, спасут они Димку, спасут! И вылечат. И его, и тебя вылечат.
Даша продолжала трястись в испуге, не успокаиваясь даже после Ольгиных слов. Оля хотела было тут же сходить и все разузнать, но Дашку в таком состоянии оставлять было нельзя. В конечном итоге, будет утренний обход, будет Сергей Сергеевич, который наверняка знает о случившемся. Побыть с перепуганной Дашкой сейчас было важнее. И Ольга осталась в палате, успокаивая дочку.
Ждать пришлось недолго.
Где-то к девяти дверь осторожно открылась и в палату вошла Ира. Вся осунувшаяся, сгорбленная. Еще вчера высокая женщина теперь выглядела на голову ниже. Ватными шагами Ира подошла к Диминой кровати и стала неспешно собирать вещи сына. Вчера, впопыхах Ира не успела разложиться, и собирать было почти нечего. Футболочка, шортики… Ира медленно и аккуратно, не произнося ни единого слова, складывала вещи. А потом медленно укладывала их в сумку. Футболочка, шортики… Неспешно раскрыв кулек, Ира положила туда Димины тапочки.
И этот взгляд! Совершенно пустой, без жизни и огня, без эмоций и страсти, что еще вчера бушевали, многословно выплескиваясь наружу. Молча, все молча. Ирины глаза были совершенно пусты. Сухи и пусты. Будто бы душа за ними оборвалась, оставив вместо себя зияющую пустоту.
Оля молча стояла у Дашиной кровати и, не шевелясь, издали наблюдала за своей соседкой. Лишь покрепче рот рукой прикрыла, чтобы внезапно не разрыдаться. И без слов всё было понятно.
Сгорбленная, скомканная, посеревшая Ира, без слез и слов, стала неспешно собирать постельное белье, аккуратно складывая его в стопочку. Простынь, пододеяльник, наволочка… А потом тихонько опустилась на самый краешек кровати и замерла. Без слов, без слез и движений, Ира сидела на краешке кровати и куда-то всматривалась, словно ища глазами кого-то. Она пронзала взглядом эту реальность, это «здесь и сейчас». Всматривалась, что увидеть, хоть на мгновение узреть кого-то, кого здесь и сейчас уже не было.
— Нет больше Димочки, — хриплым голосом тихо произнесла Ира.
Оля не выдержала. Слезы сами собой брызнули из глаз, а предательский рот, вопреки воле, издал протяжный стон. На кровати тихо заплакала Даша, а Оля пыталась собрать все свои силы, чтобы не разрыдаться. Как когда-то на похоронах матери, когда она смотрела на безутешного, внезапно овдовевшего отца. Оля пыталась справиться со всем горем, которое так и норовило вырваться наружу надрывным ревом. И искала какие-то слова. Какие-то. «Да что тут скажешь?!».
— Надо бы… — устало ответила Ольга. Действительно, не мешает хоть немного поспать.
— О! Две алкашки! — усмехнулась Ира, — даже по полбутылки не вылакали! — заметила она, показав почти полную бутылку уже хорошо потеплевшего пива.
И две подруги по несчастью разошлись по домам, условившись завтра созвониться в половину восьмого, чтобы не позже восьми причапать в больницу.
Стоя с утра во дворе, Оля в очередной раз пыталась набрать Иру, но та не отвечала. Оля пошла на остановку, не прекращая попытки дозвониться. Но трубку никто не брал. «Ну, я пыталась, — садясь в маршрутку, оправдала конец попыткам Ольга, — не маленькая, сама доберется. Дорогу знает».
В больнице было все, как обычно. Как обычно бывает в больнице.
Оля осторожно открыла дверь в палату и увидела закутавшуюся в одеяло перепуганную Дашу, которая сидела на стульчике возле кровати и вся тряслась.
— Доченька, что случилось?! — Оля подскочила и обняла Дашу.
— Мама! Мама! — дрожащим, срывающимся голосом заговорила Даша, крепко обняв мать.
— Да что стряслось, Даша?!
— Мама! Дима!
— Что Дима?!
— Дима, Дима… — Даша никак не могла взять себя в руки и объяснить.
Оля налила стакан воды и чуть ли не силком напоила Дашку.
— Доченька, что Дима?! — вновь спросила она у Даши.
— Мама! Я ночью спала, а потом проснулась. Кто-то так хрипел и по кровати бил. Я проснулась. Смотрю, а Дима рукой по кровати бьет! И хрипит! И еще какая-то белая гадость у него изо рта, — Даша то и дело прерывалась, трясясь и судорожно глотая воздух.
— Мама! Он хрипит, задыхается! И эта белая гадость! Я побежала за взрослыми. Прибежала медсестра и этот большой врач. Медсестра сразу же куда-то убежала, а врач стащил Димку с кровати и стал… — Даша сделала пару глотков воды, — стал толкать Димку в живот.
— Господи! Какой ужас! — Оля вытерла со лба проступивший пот.
— А потом прибежала медсестра с такой кроватью на колесиках и Димку куда-то увезли! — Даша расплакалась.
— Мама! Он же не умрет?! Они же спасут Диму, правда?!
— Доченька! — Оля крепко обняла и поцеловала испуганную Дашу, — конечно, они его спасут! Они же — врачи! Это же — больница, тут всех спасают! Не переживай, милая моя, спасут они Димку, спасут! И вылечат. И его, и тебя вылечат.
Даша продолжала трястись в испуге, не успокаиваясь даже после Ольгиных слов. Оля хотела было тут же сходить и все разузнать, но Дашку в таком состоянии оставлять было нельзя. В конечном итоге, будет утренний обход, будет Сергей Сергеевич, который наверняка знает о случившемся. Побыть с перепуганной Дашкой сейчас было важнее. И Ольга осталась в палате, успокаивая дочку.
Ждать пришлось недолго.
Где-то к девяти дверь осторожно открылась и в палату вошла Ира. Вся осунувшаяся, сгорбленная. Еще вчера высокая женщина теперь выглядела на голову ниже. Ватными шагами Ира подошла к Диминой кровати и стала неспешно собирать вещи сына. Вчера, впопыхах Ира не успела разложиться, и собирать было почти нечего. Футболочка, шортики… Ира медленно и аккуратно, не произнося ни единого слова, складывала вещи. А потом медленно укладывала их в сумку. Футболочка, шортики… Неспешно раскрыв кулек, Ира положила туда Димины тапочки.
И этот взгляд! Совершенно пустой, без жизни и огня, без эмоций и страсти, что еще вчера бушевали, многословно выплескиваясь наружу. Молча, все молча. Ирины глаза были совершенно пусты. Сухи и пусты. Будто бы душа за ними оборвалась, оставив вместо себя зияющую пустоту.
Оля молча стояла у Дашиной кровати и, не шевелясь, издали наблюдала за своей соседкой. Лишь покрепче рот рукой прикрыла, чтобы внезапно не разрыдаться. И без слов всё было понятно.
Сгорбленная, скомканная, посеревшая Ира, без слез и слов, стала неспешно собирать постельное белье, аккуратно складывая его в стопочку. Простынь, пододеяльник, наволочка… А потом тихонько опустилась на самый краешек кровати и замерла. Без слов, без слез и движений, Ира сидела на краешке кровати и куда-то всматривалась, словно ища глазами кого-то. Она пронзала взглядом эту реальность, это «здесь и сейчас». Всматривалась, что увидеть, хоть на мгновение узреть кого-то, кого здесь и сейчас уже не было.
— Нет больше Димочки, — хриплым голосом тихо произнесла Ира.
Оля не выдержала. Слезы сами собой брызнули из глаз, а предательский рот, вопреки воле, издал протяжный стон. На кровати тихо заплакала Даша, а Оля пыталась собрать все свои силы, чтобы не разрыдаться. Как когда-то на похоронах матери, когда она смотрела на безутешного, внезапно овдовевшего отца. Оля пыталась справиться со всем горем, которое так и норовило вырваться наружу надрывным ревом. И искала какие-то слова. Какие-то. «Да что тут скажешь?!».
Страница 29 из 107
