Приемный НЕпокой. Оля с Дашей сидели в длинном, душном и тусклом коридоре приемного отделения областной больницы в ожидании своей очереди.
Добавить в моё избранное
367 мин, 52 сек 17566
Скучные цифры и знаки, старательно выводимые мастером изобразительного искусства, мсье Карандашиком, едва появившись на доске, начинали жить самой полноценной жизнью.
Все цифры: и тощая единица, и горбатая семерка, и фигуристая дама-восьмерка, тут же объявили бойкот пузатому зазнайке-нулю. Однако быстро смекнув, что без нуля дело дальше круглолицей девятки не пойдет, цифры помирились и начали весело складываться, вычитаться, умножаться и делиться. Получалась довольно интересная игра. Умелец Карандашик, играя на стороне плюсов и умножений, строил удивительные конструкции из цифр, а Растеряшка, «отнималка» и«делилка», все время норовила найти брешь в крепких конструкциях мсье Карандашика. И дворец, увенчанный гордой единицей, тут же рассыпался, как карточный домик, стоило Растеряшке взмахнуть минусом.
Такая математика очень нравилась Даше. Даша охотно включалась в игру, перебегая из лагеря «прибавителей» в лагерь«отбавителей» и пробуя себя в разных ипостасях. Оказывается, что даже математические сны, которые должны быть на редкость скучными и занудными, могут быть весьма и весьма прикольными, если ими хороводит неутомимая Растеряшка.
А Феечка, всякий раз возвращаясь к стойке после математической ночи, гордым и довольным взглядом смотрела на своих коллег. Изнутри ее просто распирало это необычайное чувство, грозясь вот-вот «лопнуть» миниатюрную девушку необычайной красоты. Чувство, когда ты кому-то очень-очень нужен! Когда кто-то тебя очень-очень любит. Не за что-то такое, нет. Просто так.
А Светлый последнее время носился с каким-то заговорщицким видом. Едва отработав очередного клиента, Светлый скорым шагом куда-то убегал, возвращаясь то с улыбкой на лице, то с озабоченностью во взгляде. Ох, уж этот Светлый! Вечно он что-то намутит, накрутит и напридумывает! Лишь бы не во вред.
В один из таких возвратов Светлый, старательно пряча глаза от всевидящего Рыжего, тихонько подкрался к Сухому.
— Идем, — шепнул Светлый Сухому.
— Куда? — недоумевая, в голос спросил его Сухой.
— Т-ссс! Тихо! Идем.
— Что ты опять намутил, хитрозадая, волосатая морда?! — Сухой с укором выпытывал очередной секрет из длинноволосого хитреца.
— Да чего ты орешь, как резанный?! — возмутился Светлый, — сейчас этот, — и он показал на подозрительно прогуливавшегося Рыжего, подозрительно курившего очень подозрительную сигарету, — всю контору спалит!
— Ладно, идем, — согласился Сухой и двое заговорщиков очень шпионским шагом проследовали в маленький кабинетик, находившийся в отдаленной части коридора.
Светлый накрепко запер дверь, для уверенности подергав пару раз и, облегченно выдохнув, достал из-под полы пиджака квадратную бутылку с темным, прозрачным содержимым.
— Вот! — презентовал он Сухому тайный сосуд, аккуратно поставив его на стол.
— Чо это? — недоумевал Сухой, — «Bacardi»?
— Контрабас! — похвастался Светлый.
— Лучше бы гитару принес, — равнодушно сказал Сухой, все еще не понимая ценности дара.
Сухой с подозрением открутил винтовую крышку на бутылке и нюхнул содержимое.
— Духи чо ли? — терялся в догадках Сухой, пытаясь «разнюхать» загадочную жидкость, презентованную Светлым.
— Какие духи?! Ром!
— Ром?! — Сухой тут же повалился на диван от хохота.
— Это, ха-ха-ха — ром?! — сквозь хохот вопрошал Сухой, — вот эта, ой, хе-хе, эта, а-ха-ха?!
— Тут написано… — оправдывался Светлый, совсем не понимаю причину внезапного приступа хохота своего коллеги, — я старался… Отсмеявшись, Сухой поднялся с дивана, по-дружески обнял Светлого и сказал:
— Спасибо тебе, конечно, парень! Но это — не ром! Вот, клянусь моим шефом, не ром! Это девочкам больше подойдет. Или…, — задумался Сухой, — а презентуй-ка ты его нашему упитанному другу. Ему все равно, что лакать. Он рад будет. Глядишь, «шняжки» какие из-под него поимеешь.
— Не ром? — голосом, полным разочарования, спросил Светлый.
— Нет, парень, не ром, — с улыбкой ответил Сухой.
— Ром старины Сью — это такая дрянь, которая горит без огня, стоит ее только пролить. Эту штуку не спутаешь ни с чем. Это то, что было когда-то, — в голосе Сухого промелькнула грустинка, — и уже никогда не вернется. Не обижайся, дружище!
— Да я и не обижаюсь, — обиженно ответил Светлый, — просто хотел сделать тебе приятное… — Ты мне лучше чаю своего сваргань! — предложил альтернативу Сухой, — и не обижайся. Обижаться на своего крестного, — хитро улыбнулся Сухой, — не положено.
— Крестного?! — собиравшийся за чаем Светлый аж застыл в движении.
— Ага! Хрен бы ты тут рассекал, если бы я тогда пушистого не подбил!
— Спасибо! — Светлый покорно кивнул, вспомнив дела давно минувших дней.
— Не мне, — ответил Сухой, — нашему рыжеволосому коллеге спасибо скажешь. Его идея была.
— Даже так?
Все цифры: и тощая единица, и горбатая семерка, и фигуристая дама-восьмерка, тут же объявили бойкот пузатому зазнайке-нулю. Однако быстро смекнув, что без нуля дело дальше круглолицей девятки не пойдет, цифры помирились и начали весело складываться, вычитаться, умножаться и делиться. Получалась довольно интересная игра. Умелец Карандашик, играя на стороне плюсов и умножений, строил удивительные конструкции из цифр, а Растеряшка, «отнималка» и«делилка», все время норовила найти брешь в крепких конструкциях мсье Карандашика. И дворец, увенчанный гордой единицей, тут же рассыпался, как карточный домик, стоило Растеряшке взмахнуть минусом.
Такая математика очень нравилась Даше. Даша охотно включалась в игру, перебегая из лагеря «прибавителей» в лагерь«отбавителей» и пробуя себя в разных ипостасях. Оказывается, что даже математические сны, которые должны быть на редкость скучными и занудными, могут быть весьма и весьма прикольными, если ими хороводит неутомимая Растеряшка.
А Феечка, всякий раз возвращаясь к стойке после математической ночи, гордым и довольным взглядом смотрела на своих коллег. Изнутри ее просто распирало это необычайное чувство, грозясь вот-вот «лопнуть» миниатюрную девушку необычайной красоты. Чувство, когда ты кому-то очень-очень нужен! Когда кто-то тебя очень-очень любит. Не за что-то такое, нет. Просто так.
А Светлый последнее время носился с каким-то заговорщицким видом. Едва отработав очередного клиента, Светлый скорым шагом куда-то убегал, возвращаясь то с улыбкой на лице, то с озабоченностью во взгляде. Ох, уж этот Светлый! Вечно он что-то намутит, накрутит и напридумывает! Лишь бы не во вред.
В один из таких возвратов Светлый, старательно пряча глаза от всевидящего Рыжего, тихонько подкрался к Сухому.
— Идем, — шепнул Светлый Сухому.
— Куда? — недоумевая, в голос спросил его Сухой.
— Т-ссс! Тихо! Идем.
— Что ты опять намутил, хитрозадая, волосатая морда?! — Сухой с укором выпытывал очередной секрет из длинноволосого хитреца.
— Да чего ты орешь, как резанный?! — возмутился Светлый, — сейчас этот, — и он показал на подозрительно прогуливавшегося Рыжего, подозрительно курившего очень подозрительную сигарету, — всю контору спалит!
— Ладно, идем, — согласился Сухой и двое заговорщиков очень шпионским шагом проследовали в маленький кабинетик, находившийся в отдаленной части коридора.
Светлый накрепко запер дверь, для уверенности подергав пару раз и, облегченно выдохнув, достал из-под полы пиджака квадратную бутылку с темным, прозрачным содержимым.
— Вот! — презентовал он Сухому тайный сосуд, аккуратно поставив его на стол.
— Чо это? — недоумевал Сухой, — «Bacardi»?
— Контрабас! — похвастался Светлый.
— Лучше бы гитару принес, — равнодушно сказал Сухой, все еще не понимая ценности дара.
Сухой с подозрением открутил винтовую крышку на бутылке и нюхнул содержимое.
— Духи чо ли? — терялся в догадках Сухой, пытаясь «разнюхать» загадочную жидкость, презентованную Светлым.
— Какие духи?! Ром!
— Ром?! — Сухой тут же повалился на диван от хохота.
— Это, ха-ха-ха — ром?! — сквозь хохот вопрошал Сухой, — вот эта, ой, хе-хе, эта, а-ха-ха?!
— Тут написано… — оправдывался Светлый, совсем не понимаю причину внезапного приступа хохота своего коллеги, — я старался… Отсмеявшись, Сухой поднялся с дивана, по-дружески обнял Светлого и сказал:
— Спасибо тебе, конечно, парень! Но это — не ром! Вот, клянусь моим шефом, не ром! Это девочкам больше подойдет. Или…, — задумался Сухой, — а презентуй-ка ты его нашему упитанному другу. Ему все равно, что лакать. Он рад будет. Глядишь, «шняжки» какие из-под него поимеешь.
— Не ром? — голосом, полным разочарования, спросил Светлый.
— Нет, парень, не ром, — с улыбкой ответил Сухой.
— Ром старины Сью — это такая дрянь, которая горит без огня, стоит ее только пролить. Эту штуку не спутаешь ни с чем. Это то, что было когда-то, — в голосе Сухого промелькнула грустинка, — и уже никогда не вернется. Не обижайся, дружище!
— Да я и не обижаюсь, — обиженно ответил Светлый, — просто хотел сделать тебе приятное… — Ты мне лучше чаю своего сваргань! — предложил альтернативу Сухой, — и не обижайся. Обижаться на своего крестного, — хитро улыбнулся Сухой, — не положено.
— Крестного?! — собиравшийся за чаем Светлый аж застыл в движении.
— Ага! Хрен бы ты тут рассекал, если бы я тогда пушистого не подбил!
— Спасибо! — Светлый покорно кивнул, вспомнив дела давно минувших дней.
— Не мне, — ответил Сухой, — нашему рыжеволосому коллеге спасибо скажешь. Его идея была.
— Даже так?
Страница 48 из 107
