Приемный НЕпокой. Оля с Дашей сидели в длинном, душном и тусклом коридоре приемного отделения областной больницы в ожидании своей очереди.
367 мин, 52 сек 17753
Не желая мириться с этой возникшей преградой, Растеряшка с силой пнула стекло ногой. Но стекло даже не задрожало. Тогда Растеряшка стала колотить по стеклу руками и ногами, отчаянно ругаясь! Грозно взмахивая миниатюрными кулачками, Растеряшка всерьез грозила тому, кто поставил эту преграду. Растеряшка грозила разбить его стекло на мелкие кусочки, если он тут же не уберет его! Но стекло оставалось нерушимым. И Растеряшка вновь и вновь колотила по этой незримой, непреодолимой преграде, избивая руки в кровь.
А Даша стояла и смотрела на это все, как завороженная. Что-то будто бы сковало Дашу по рукам и ногам, не давая той двинуться с места.
Вконец обессилив от безуспешных попыток, Растеряшка беспомощно опустилась на колени перед непробиваемым стеклом.
— А не могу его разбить! — роняя слезинки-кристаллики, в отчаянии произнесла удивительной красоты девушка, небрежно вытирая слезы окровавленными руками.
— Растеряшечка! — Даша опустилась на колени подле стекла и повела рукой вдоль головы милой девушки по ту сторону непреодолимой преграды, — моя милая Растеряшечка! Не надо, перестань!
Феечка посмотрела на Дашу полными слез и отчаянья глазами.
— Может быть, это конец? — тихонько сказала Даша.
— Конец?! — возмутилась Растеряшка и с новыми силами бросилась колотить по стеклу окровавленными руками.
— Никакой это не конец! — кричала Растеряшка, отчаянно молотя проклятое стекло.
Даша пыталась остановить бьющую изо всех сил по стеклу Растеряшку. Она кричала ей: «Остановись! Не надо!». Но милая феечка продолжала в отчаянии колотить по нерушимой преграде, пытаясь разрушить то, что разрушить нельзя.
Наконец, израсходовав все силы, что можно и нельзя было найти, Растеряшка вновь опустилась на колени.
— Я не могу его разбить! — тихо произнесла она, — не могу!
— Не надо! — с улыбкой успокаивала ее Даша, — мы не сможем с тобой разбить этого стекла. Наверное, это то, чего изменить нельзя.
— Я не верю! — задыхаясь, шептала Растеряшка, — не верю!
— Не надо! — продолжала отговаривать феечку Даша.
И они обе, разделенные немыслимой крепости преградой, не подвластной ни силе, ни времени, затихли, глядя друг другу в глаза.
— Растеряшечка! — улыбаясь, стала говорить Даша, — я прошу тебя, моя любимая Растеряшечка! Когда настанет мой час… — Не сейчас! — прохрипела Растеряшка и стукнула бессильной, окровавленной рукой по стеклу.
— Когда настанет мой час, — продолжала Даша, — я прошу тебя! Приди за мной!
— Не сейчас! — бессильно хрипела Растеряшка, пытаясь поднять обессилившую, окровавленную руку, чтобы нанести очередной, абсолютно беспомощный удар.
— Не сейчас!
А Даша сидела напротив обессилившей Растеряшки и улыбалась совершенно удивительной улыбкой. Эта улыбка совсем еще маленькой девочки вмещала в себя всю мудрость мира! Словно бы все самые великие мудрецы, жившие во все времена, улыбались вместе с ней! Даша сидела и улыбалась, глядя на свою отчаявшуюся, обессиленную подружку. Самую любимую подружку!
Желая прикоснуться к Растеряшке, Даша положила свои ручки на незримое, нерушимое стекло. Боже! Сколько в них тепла! Хрипевшая от немощи, злости и отчаянья Феечка даже сквозь стекло почувствовала это тепло! Тепло, для которого нет и не может быть преград! Даже тех, которые неподвластны ни силе, ни времени.
— Я прошу тебя, — с улыбкой мудрости шептала Растеряшке Даша, — я прошу тебя, моя милая, самая любимая подружка! Приди за мной, когда настанет мой час! Помнишь, ты говорила о высоком, светлом парне, который пришел за Парисой и забрал ее на небеса? Я хочу, чтобы это была ты! Ты! Моя самая любимая, сама дорогая, самая-самая лучшая в мире феечка!
Роняя слезы-кристаллики, Феечка посмотрела на Дашу и с грустной улыбкой кивнула.
— Обещаешь?! — с надеждой спросила ее Даша.
— Обещаю! — ответила Феечка.
И кристалл дивной чистоты, выпрыгнув из ее бездонного глаза и скользнув по бархатистой коже щеки, звонко цокнул об пол этой белой комнаты. Да воздастся!
Заимев небольшое окошечко между клиентами, которых в последнее время было на удивление много, Светлый с беззаботным видом наблюдал за тем, как Рыжий подкуривает сигарету от пальца.
Рыжий отчаянно тер палец о грязно-рыжую шевелюру, потом дул на него, потом обтирал полой плаща и тряс, как градусник. Затем рыжий черт сделал красивый жест «палец кверху», словно бы желая подчеркнуть что-то сказанное, и поднес палец к сигарете. Но сказанное не подчеркивалось. Палец был холоден, как жаба.
Рыжий с недоумением и презрением посмотрел на непослушную конечность и снова принялся тереть палец-сарделину о кучерявые волосины. Наэлектризованный и обиженный от такого отношения к себе палец стрельнул током Рыжего в макушку, отчего последний крепко выругался, выслушал «последнее китайское предупреждение» от Начальницы и стал искать подходящую волосатую голову для ремонта сломанной зажигалки.
— Волосатый! А подь-ка сюда, мальчик! — добреньким и хитреньким голосом Рыжий позвал Светлого, держа палец на изготовке.
— Ага, разбежался! — Светлый предусмотрительно сделал пару шагов назад.
А Даша стояла и смотрела на это все, как завороженная. Что-то будто бы сковало Дашу по рукам и ногам, не давая той двинуться с места.
Вконец обессилив от безуспешных попыток, Растеряшка беспомощно опустилась на колени перед непробиваемым стеклом.
— А не могу его разбить! — роняя слезинки-кристаллики, в отчаянии произнесла удивительной красоты девушка, небрежно вытирая слезы окровавленными руками.
— Растеряшечка! — Даша опустилась на колени подле стекла и повела рукой вдоль головы милой девушки по ту сторону непреодолимой преграды, — моя милая Растеряшечка! Не надо, перестань!
Феечка посмотрела на Дашу полными слез и отчаянья глазами.
— Может быть, это конец? — тихонько сказала Даша.
— Конец?! — возмутилась Растеряшка и с новыми силами бросилась колотить по стеклу окровавленными руками.
— Никакой это не конец! — кричала Растеряшка, отчаянно молотя проклятое стекло.
Даша пыталась остановить бьющую изо всех сил по стеклу Растеряшку. Она кричала ей: «Остановись! Не надо!». Но милая феечка продолжала в отчаянии колотить по нерушимой преграде, пытаясь разрушить то, что разрушить нельзя.
Наконец, израсходовав все силы, что можно и нельзя было найти, Растеряшка вновь опустилась на колени.
— Я не могу его разбить! — тихо произнесла она, — не могу!
— Не надо! — с улыбкой успокаивала ее Даша, — мы не сможем с тобой разбить этого стекла. Наверное, это то, чего изменить нельзя.
— Я не верю! — задыхаясь, шептала Растеряшка, — не верю!
— Не надо! — продолжала отговаривать феечку Даша.
И они обе, разделенные немыслимой крепости преградой, не подвластной ни силе, ни времени, затихли, глядя друг другу в глаза.
— Растеряшечка! — улыбаясь, стала говорить Даша, — я прошу тебя, моя любимая Растеряшечка! Когда настанет мой час… — Не сейчас! — прохрипела Растеряшка и стукнула бессильной, окровавленной рукой по стеклу.
— Когда настанет мой час, — продолжала Даша, — я прошу тебя! Приди за мной!
— Не сейчас! — бессильно хрипела Растеряшка, пытаясь поднять обессилившую, окровавленную руку, чтобы нанести очередной, абсолютно беспомощный удар.
— Не сейчас!
А Даша сидела напротив обессилившей Растеряшки и улыбалась совершенно удивительной улыбкой. Эта улыбка совсем еще маленькой девочки вмещала в себя всю мудрость мира! Словно бы все самые великие мудрецы, жившие во все времена, улыбались вместе с ней! Даша сидела и улыбалась, глядя на свою отчаявшуюся, обессиленную подружку. Самую любимую подружку!
Желая прикоснуться к Растеряшке, Даша положила свои ручки на незримое, нерушимое стекло. Боже! Сколько в них тепла! Хрипевшая от немощи, злости и отчаянья Феечка даже сквозь стекло почувствовала это тепло! Тепло, для которого нет и не может быть преград! Даже тех, которые неподвластны ни силе, ни времени.
— Я прошу тебя, — с улыбкой мудрости шептала Растеряшке Даша, — я прошу тебя, моя милая, самая любимая подружка! Приди за мной, когда настанет мой час! Помнишь, ты говорила о высоком, светлом парне, который пришел за Парисой и забрал ее на небеса? Я хочу, чтобы это была ты! Ты! Моя самая любимая, сама дорогая, самая-самая лучшая в мире феечка!
Роняя слезы-кристаллики, Феечка посмотрела на Дашу и с грустной улыбкой кивнула.
— Обещаешь?! — с надеждой спросила ее Даша.
— Обещаю! — ответила Феечка.
И кристалл дивной чистоты, выпрыгнув из ее бездонного глаза и скользнув по бархатистой коже щеки, звонко цокнул об пол этой белой комнаты. Да воздастся!
Заимев небольшое окошечко между клиентами, которых в последнее время было на удивление много, Светлый с беззаботным видом наблюдал за тем, как Рыжий подкуривает сигарету от пальца.
Рыжий отчаянно тер палец о грязно-рыжую шевелюру, потом дул на него, потом обтирал полой плаща и тряс, как градусник. Затем рыжий черт сделал красивый жест «палец кверху», словно бы желая подчеркнуть что-то сказанное, и поднес палец к сигарете. Но сказанное не подчеркивалось. Палец был холоден, как жаба.
Рыжий с недоумением и презрением посмотрел на непослушную конечность и снова принялся тереть палец-сарделину о кучерявые волосины. Наэлектризованный и обиженный от такого отношения к себе палец стрельнул током Рыжего в макушку, отчего последний крепко выругался, выслушал «последнее китайское предупреждение» от Начальницы и стал искать подходящую волосатую голову для ремонта сломанной зажигалки.
— Волосатый! А подь-ка сюда, мальчик! — добреньким и хитреньким голосом Рыжий позвал Светлого, держа палец на изготовке.
— Ага, разбежался! — Светлый предусмотрительно сделал пару шагов назад.
Страница 89 из 105
