— Научись. Вначале научись. Научись управлять и контролировать. Не отдавай всё, оставляй для себя.
Добавить в моё избранное
5 мин, 16 сек 14326
Но она ожесточенно взмахивала почти игрушечным кулачком, и костяшкам пальцев было больно от соприкосновения с жесткой гладью стола. И снова часть её беззвучным смерчем летела в неизвестность.
Только она знала адрес. Чувствовала мягкую отдачу, погружение в чужой страх и боль, растворение в них, едва ощутимую благодарность, облегчение.
И снова боль. Кулаки разжимались, и ладони слепо шарили по столу, замирали безнадежно и едва заметно дрожали. А внутри временная пустота опять заполнялась пульсирующей волной, готовой послушно свернуться в шар из сверкающей тьмы и устремиться к той безумно далекой точке, которую она нащупала, наконец, после многих часов отчаянных метаний.
Зачем ей вообще было нужно его искать? Да, попросили. Да, было интересно найти человека за тысячи километров от неё упавшего среди скал. Фото на мониторе. Глаза… Где-то на периферии появился знакомый размытый импульс. Дьявол, совсем не вовремя! Сейчас нельзя отвлекаться и тратить силу. Закрыла глаза и резанула — огненное лезвие разрубило серое расплывчатое пятно и вернулось к ней. Жестоко, но теперь обессиленный враг некоторое время не сможет мешать.
— Остановись! — Голос того, кто не был Учителем, дрогнул.
— Отстань!
— Я больше не могу это видеть.
— Не смотри, не мешай!
— Хорошо.
Три посылки. Она не называла их иначе даже мысленно, чтобы не заразить негативом. Четвертая давалась с трудом. Пора использовать все резервы.
Черные валуны, гнущаяся под ветром остролистая трава. Медовый запах… Воспоминание о внезапно настигших видениях, шепот звезд, упругое покачивание в полете среди невидимых лучистых потоков. Боль в коленках, затекших от долгого сидения среди мшистых глыб.
Змейка белого огня рванулась к ней, под ложечкой угнездилось тепло. Архейские камни опять выручали.
Она перегоняла холодное пламя в прозрачную тьму. Во тьме плясали алые отблески, — духи Архея не могли не сунуть свои любопытные древние носы в происходящее. Теперь она несколько дней будет сама не своя. Но зато можно черпать энергию сколько угодно, главное сейчас время.
Проклятое время измерялось теперь ударами сердца, вернее, двух сердец. Одно билось все быстрее, второе замедлялось… — У тебя получается, — почти удивленно сказал он.
— Но все равно, ты не успеешь. Дай доступ, я помогу.
— Нет. Нет времени, собьюсь. И потом, это не в твоих правилах… — Какие к черту правила? Я хочу помочь тебе! Иначе мне придется разнести всё вдребезги.
— Мне все равно. Только не мешай. И учти, — можешь нарваться в портале на архейцев.
— Постараюсь не зацепить. Но лучше бы ты сама сняла… — То, что могла, уже преобразовала.
— Ты скормила даже это? Сумасшедшая… Пляска ударов. Нарастающий диссонанс. Она смотрела во тьму, расцветившуюся всполохами, беззвучно рушились радужные своды, звезды неслись прямо на неё и взрывались все ближе и ближе. Почти физически ощутила в этой круговерти на мгновение открывшуюся пульсирующую воронку и рванулась туда в отчаянной надежде создать прямой переход.
— Что ты делаешь?! — взметнулся его крик, превратившийся в огненный смерч и тут же погасший.
Он не успел пробиться к ней. Но успел увидеть и понять. Ударил кулаком по жесткому граниту парапета и пустыми глазами уставился в клубящуюся внизу воду.
Она осталась одна. Время принятия решений, время выбора кончилось. То, что накрыло ее, было неподвластно ему.
Он все-таки попытался ещё раз. Но его отбросило черным огнем, и тогда он ринулся вслепую, круша все, что попадалось на пути. Сжег три щита и, почти неприкрытый, прорвался таки. Но там её уже не было… Бездонная сила камней, холодный поток, пронизывающий её и уходящий в призрачный луч-ниточку. Она уже хорошо видела маленькую искру на другом его конце. И давно простила того, кто отбирал у неё всё. Не он, а жалкая дрожащая точка, переполненная страхом перед готовой обрушиться на неё тьмой, смогла вцепиться в неё мертвой хваткой.
Она уже не помнила, кто он. В смазанной памяти иногда на долю секунды появлялись его глаза, и тогда она улыбалась. Хорошо бы вспомнить имя… или дать новое. Он уже был для неё почти как собственный ребенок.
Жажда жить. Безумие последних секунд, перешедшее в эйфорию, в опьянение возможностью сохранить себя.
Кем была она для него? Всего лишь неизвестным и непонятным источником жизни. Их связь — тонкая пуповина, такая непрочная, неосязаемая. Но порвать её теперь не могло уже ничто. Почти ничто.
Она отчетливо ощущала одно — она теряет себя… Не силу, не энергию: в ней сейчас крутились такие потоки, что хватило бы на дюжину воинов — именно себя. Её личность размывалась и исчезала с каждым импульсом, а сконцентрироваться она уже не успевала.
Щиты плясали в безумном танце, заворачиваясь кольцами пламени, лопаясь мыльными пузырями, разлетаясь зелеными светящимися кругами и собираясь стаями искр.
Только она знала адрес. Чувствовала мягкую отдачу, погружение в чужой страх и боль, растворение в них, едва ощутимую благодарность, облегчение.
И снова боль. Кулаки разжимались, и ладони слепо шарили по столу, замирали безнадежно и едва заметно дрожали. А внутри временная пустота опять заполнялась пульсирующей волной, готовой послушно свернуться в шар из сверкающей тьмы и устремиться к той безумно далекой точке, которую она нащупала, наконец, после многих часов отчаянных метаний.
Зачем ей вообще было нужно его искать? Да, попросили. Да, было интересно найти человека за тысячи километров от неё упавшего среди скал. Фото на мониторе. Глаза… Где-то на периферии появился знакомый размытый импульс. Дьявол, совсем не вовремя! Сейчас нельзя отвлекаться и тратить силу. Закрыла глаза и резанула — огненное лезвие разрубило серое расплывчатое пятно и вернулось к ней. Жестоко, но теперь обессиленный враг некоторое время не сможет мешать.
— Остановись! — Голос того, кто не был Учителем, дрогнул.
— Отстань!
— Я больше не могу это видеть.
— Не смотри, не мешай!
— Хорошо.
Три посылки. Она не называла их иначе даже мысленно, чтобы не заразить негативом. Четвертая давалась с трудом. Пора использовать все резервы.
Черные валуны, гнущаяся под ветром остролистая трава. Медовый запах… Воспоминание о внезапно настигших видениях, шепот звезд, упругое покачивание в полете среди невидимых лучистых потоков. Боль в коленках, затекших от долгого сидения среди мшистых глыб.
Змейка белого огня рванулась к ней, под ложечкой угнездилось тепло. Архейские камни опять выручали.
Она перегоняла холодное пламя в прозрачную тьму. Во тьме плясали алые отблески, — духи Архея не могли не сунуть свои любопытные древние носы в происходящее. Теперь она несколько дней будет сама не своя. Но зато можно черпать энергию сколько угодно, главное сейчас время.
Проклятое время измерялось теперь ударами сердца, вернее, двух сердец. Одно билось все быстрее, второе замедлялось… — У тебя получается, — почти удивленно сказал он.
— Но все равно, ты не успеешь. Дай доступ, я помогу.
— Нет. Нет времени, собьюсь. И потом, это не в твоих правилах… — Какие к черту правила? Я хочу помочь тебе! Иначе мне придется разнести всё вдребезги.
— Мне все равно. Только не мешай. И учти, — можешь нарваться в портале на архейцев.
— Постараюсь не зацепить. Но лучше бы ты сама сняла… — То, что могла, уже преобразовала.
— Ты скормила даже это? Сумасшедшая… Пляска ударов. Нарастающий диссонанс. Она смотрела во тьму, расцветившуюся всполохами, беззвучно рушились радужные своды, звезды неслись прямо на неё и взрывались все ближе и ближе. Почти физически ощутила в этой круговерти на мгновение открывшуюся пульсирующую воронку и рванулась туда в отчаянной надежде создать прямой переход.
— Что ты делаешь?! — взметнулся его крик, превратившийся в огненный смерч и тут же погасший.
Он не успел пробиться к ней. Но успел увидеть и понять. Ударил кулаком по жесткому граниту парапета и пустыми глазами уставился в клубящуюся внизу воду.
Она осталась одна. Время принятия решений, время выбора кончилось. То, что накрыло ее, было неподвластно ему.
Он все-таки попытался ещё раз. Но его отбросило черным огнем, и тогда он ринулся вслепую, круша все, что попадалось на пути. Сжег три щита и, почти неприкрытый, прорвался таки. Но там её уже не было… Бездонная сила камней, холодный поток, пронизывающий её и уходящий в призрачный луч-ниточку. Она уже хорошо видела маленькую искру на другом его конце. И давно простила того, кто отбирал у неё всё. Не он, а жалкая дрожащая точка, переполненная страхом перед готовой обрушиться на неё тьмой, смогла вцепиться в неё мертвой хваткой.
Она уже не помнила, кто он. В смазанной памяти иногда на долю секунды появлялись его глаза, и тогда она улыбалась. Хорошо бы вспомнить имя… или дать новое. Он уже был для неё почти как собственный ребенок.
Жажда жить. Безумие последних секунд, перешедшее в эйфорию, в опьянение возможностью сохранить себя.
Кем была она для него? Всего лишь неизвестным и непонятным источником жизни. Их связь — тонкая пуповина, такая непрочная, неосязаемая. Но порвать её теперь не могло уже ничто. Почти ничто.
Она отчетливо ощущала одно — она теряет себя… Не силу, не энергию: в ней сейчас крутились такие потоки, что хватило бы на дюжину воинов — именно себя. Её личность размывалась и исчезала с каждым импульсом, а сконцентрироваться она уже не успевала.
Щиты плясали в безумном танце, заворачиваясь кольцами пламени, лопаясь мыльными пузырями, разлетаясь зелеными светящимися кругами и собираясь стаями искр.
Страница 1 из 2
