Две жемчужины

Он направил фонарь на своё лицо и оскалился. Вздёрнутый нос, светлые волосы, немного заострённые кверху уши и выдающиеся резцы-сейчас он напоминал вурдалака, и это почему-то ещё больше встревожило меня.

— Ладно. Всё. Убираемся отсюдова.

Вернулись на поверхность без приключений. Лишь второй раз услышали свист, режущий слух.

Санёк достал медальон из кармана и, осветив фонарём, показал провожатому.

Тот грустно улыбнулся.

— Я видел его уже несколько раз. Каждый раз его увозили отсюда, и каждый раз он снова оказывался здесь. Думаю, вы не будете исключением.

Санёк подмигнул ему.

— Это вряд ли.

— Я уже пятый год предлагаю здешним чиновникам закрыть пещеру и запретить сюда вход. Ну, на крайний случай не разрешать трогать руками. На что они только пожимают плечами и говорят, что и без этого, мол, работы много. Идиоты гребаные!

Санёк, оторвавшись, разогнался и прыгнул с низкого снежного холмика. Он явно был в приподнятом настроении. Ещё бы! Ему впервые улыбнулась удача.

Я немного отстал и, поравнявшись с провожатым, спросил:

— А вы не знаете, что случилось с теми, кто этот медальон брал?

Провожатый пожал плечами:

— А чёрт его знает. Вроде бы ничего. Последний раз его отсюда забирал миллионер, так он до сих пор мне в заметках разных газет попадается.

Эти слова немного успокоили.

Сделав дела, мы отплыли обратно в Архангельск, откуда должны были отправиться в Санкт-Петербург. Однако Санёк предложил остановиться у себя на даче под Киришами, и я согласился.

В ночь отплытия мне очень плохо спалось. Чудилось, будто кто-то скребся в дверь, а потом, громко взвыв, попытался выбить её. Открыв глаза и вытерев руками потное лицо, я чуть не свалился с кровати, когда показалось, что в окне трюма проскользнула чья-то морда. Протёр глаза. Нет. Привиделось.

Заснуть в ту ночь больше не смог. Едва закрывал глаза, как видел Кробара. Оставшись без ног, я полз из последних сил, а он, схватившись зубами за шею, тащил меня в тёмную бездну, откуда раздавались стоны и всхлипы людей.

Оказалось, что плохо спалось не только мне. Санёк выглядел так, будто на время пробежал десять километров.

Он, уставившись в одну точку, рассказал о своих снах, и мне стало не по себе. Сны были практически одинаковы!

Я предложил ему вернуть или выкинуть медальон, но он раздраженно посмотрел на меня и сказал, что у кого-то поехала крыша.

Он объяснил всё это переутомлением. Мы и вправду очень много работали в последнее время.

После, улыбнувшись, сказал, что в этом случае просто необходимо съездить к нему на дачу.

Пока Санёк разжигал огонь в камине, я заставлял стол овощами, тушёным мясом и соками. Друг, увидев, что всё готово, достал из мини-бара пузатую бутылку и жестом показал садиться.

— За первый улов! — друг любезно наполнил мою рюмку коньяком.

— Главное, чтобы ничего не случилось, — проворчал я.

— Да что может… Закончить он не успел. Сверху раздался звон стекла. Мы мигом поднялись по ступенькам. Окно в спальне было разбито. Под кроватью лежал череп. Санёк сначала выглянул на улицу, а потом поднял его. Играя желваками и тяжело дыша, проговорил:

— Звоним в милицию. Шутники сраные, а!

Санёк достал мобильник и тут же бросил его на кровать. Схватился за голову и сглотнул.

— Нет сигнала. Что у тебя?

Я вытащил телефон. Пресловутые столбики, показывающие качество сети, на этот раз отсутствовали.

— Так же.

— Чёрт! Ладно. Рядом деревня, там должен быть стационар. Ехать придётся тебе. Я с утра уже успел принять.

Он бросил мне ключи. Я выбежал из дома и залез в его «десятку».

Даже дальний свет фар не мог пробиться сквозь плотную занавесу тумана, что сгустилась вокруг автомобиля. По наитию я проехал ещё метров пятьсот, пока не свалился в канаву. Вылез из машины и в отчаянии ударил по колесу. Совсем рядом услышал шлёпанье, будто кто хлестал бельём по воде. Насторожился. И вдруг где-то вдалеке сработала сигнализация. Рассмеявшись от облегчения, бросился в сторону звука.

Рядом с двухэтажным кирпичным коттеджем жалобно пищал джип. Я осторожно открыл калитку и зашёл внутрь.

— Извините за беспокойство! Есть кто-нибудь?

Никто не ответил. Зашелестела листьями яблоня.

Неестественно тихо. Я подошёл к двери и тут сзади что-то упало. Резко развернулся и, зацепившись за ступеньки, свалился. Всего лишь яблоко. Нервно облизал пересохшие губы.

Дверь в дом отворилась. Я чуть ли не впрыгнул внутрь.

— Эй, извините?

На полках в несколько рядов выстроилась разнообразная обувь. На вешалке висела дублёнка, рядом кожаная куртка. Кто открыл?

У меня сдали нервы.

— Алло! Вы чё, не слышите? Отвечайте, вашу мать!