Районный ЗАГС. 25 октября. Утро. В кабинете повисла пауза. Вика подалась было за папкой на краю стола и опрокинула стакан с водой. Лужица быстро растекалась по гладкому прибранному столу, Вика накрыла ее бумагой, подняла стакан.
Добавить в моё избранное
7 мин, 30 сек 17873
— Извините… продолжайте, — сказала Вика, а сама с удивлением посмотрела на руку — из пальца сочилась кровь, она как-то умудрилась порезаться.
Напротив Вики сидела молодая женщина. Ее светлые волосы были уложены волнами в сложную прическу, лицо было тонким и красивым — даже чересчур, как у какой-нибудь дореволюционной актрисы. На припудренном лице выделялись кроваво-красные губы. У Вики же были совсем бледные губы, не тронутые помадой. Волосы — русые, гладкие, завязанные в конский хвост.
— Мне нужна справка о смерти одного человека… Степана Суворова… ну или как там… — Вы забыли имя?
— Да нет же, я все помню, я не знаю, как справка эта у вас называется. А так я все помню — Суворов. Степан Сергеевич. 76-го года. Вы запишите. Адрес нужен? Ну вы что, не слушаете меня, что ли?
Вика смотрела в окно. На карнизе сидела черная птица, она что-то держала в клюве. Вика подошла к окну — в тот же момент птица бросила свою добычу на карниз и улетела, гаркнув на прощанье уже откуда-то сверху. Это была раковина. Обычная раковина, пустая, каких полно на берегу любого моря.
— У вас должно быть медицинское заключение о смерти. Вы принесите мне его, и я дам любую справку, — сказала Вика, медленно расставляя слова, словно в глубокой задумчивости. Стоя спиной к своей посетительнице, она все еще смотрела вслед улетающей птице.
— Вы знаете, я была в больнице. Эти врачи говорят, что раз тела Степана нет, то смерть его они не могут зафиксировать… Понимаете, он же просто умер, а тело потерялось куда-то — голос ее был высоким, но тихим.
— Кстати, меня Рая зовут. Рая Толстая. Красиво, правда? Вы запишите.
Вика вернулась за стол.
— А в милицию вы обращались?
— Ой, в милиции так ужасно. И пахнет у них как-то… плохо. И вообще все так ужасно… простите, я совсем что-то рассыпалась… — Рая достала носовой платок и промокнула глаза.
— Со мной так грубо разговаривали. А вообще они сказали, надо ждать сколько-то дней, потому что Степан может вернуться, что может он совсем не умер. Но он умер. А мне завещание оставил. Я сейчас вам прочитаю, и вы все поймете. Вы же умная, наверное — вон, не краситесь даже совсем, и костюм такой… — Рая лихорадочно искала в сумке завещание. Наконец достала сложенный вчетверо лист бумаги, развернула его и быстро, скороговоркой прочла:
·Завещание. Я, Суворов Степан Сергеевич,1976 года рождения, прошу в случае моего внезапного исчезновения считать меня умершим и передать все мое имущество, включая квартиру, которая находится по адресу Цветочный бульвар дом 17… Толстой Раисе Михайловне, … года рождения, проживающей … Ну, в общем дальше мой адрес, подпись Степана и все.
— Теперь понимаете? Эти нотариусы, которые завещаниями занимаются, вообще какие-то ужасные люди, они без справок даже разговаривать не хотят… — Самозванкой меня еще обозвали, — добавила Рая немного погодя.
— Почему? — спросила Вика и украдкой взглянула в окно. Раковина была на месте.
— Да не знаю я! Я им паспорт показывала, я не знаю… дайте мне справку, пожалуйста… — Рая теребила в руках свой платок. Вика разглядела на нем вышивку.
— Я не могу дать вам справку. У меня нет оснований, понимаете? А… кем вы приходитесь умершему этому… Суворову?
— Да никем! Я его не знала. Я вообще мало кого знаю, я такая одинокая… Завещание я получила по почте… сразу пошла к нотариусу, ну от которого письмо пришло. А он меня самозванкой обругал, когда я сказала, что не была знакома с Суворовым. Ну что за люди такие работают во власти? Какие-то ужасные люди… хамят, громко сморкаются при женщине. Так вот этот нотариус, Сергеев, он вот потом и отправил меня за справкой… Ой, знаете что, — вдруг шепотом сказала Рая, она приняла озабоченный вид, перестала теребить платок и сделала движение, чтобы приблизиться к Вике.
— Что? — тоже шепотом спросила Вика.
— Я только сейчас подумала, как все это странно. Это завещание и все такое… Зазвонил телефон. Вика подняла трубку старого пластмассового аппарата:
— Да, это я… Нет. Я не заказывала никаких венков.
Она положила трубку и сказала Рае:
— Оставьте мне, пожалуйста, свой номер. На всякий случай.
Около полудня того же дня. В трех кварталах от ЗАГСа Вместе с толпой прохожих Вика шла по длинному пешеходному переходу, но вдруг остановилась на середине дороги. В один миг окружающая реальность перестала существовать. Оказалось, что Вика стоит одна, и не на дороге, а на железнодорожных путях на какой-то слабо освещенной станции метро.
Она в длинном платье, на каблуках, волосы уложены волнами. Вика дотронулась до губ пальцами — тот же кроваво красный цвет, как у Раи. Вдоль путей, по платформе идет похоронная процессия, которую возглавляет женщина в форме. На голове — красная пилотка, на шее — боа из редких черных перьев, а в руках — яркий букет из осенних листьев. Все идут молча, не переговариваясь.
Напротив Вики сидела молодая женщина. Ее светлые волосы были уложены волнами в сложную прическу, лицо было тонким и красивым — даже чересчур, как у какой-нибудь дореволюционной актрисы. На припудренном лице выделялись кроваво-красные губы. У Вики же были совсем бледные губы, не тронутые помадой. Волосы — русые, гладкие, завязанные в конский хвост.
— Мне нужна справка о смерти одного человека… Степана Суворова… ну или как там… — Вы забыли имя?
— Да нет же, я все помню, я не знаю, как справка эта у вас называется. А так я все помню — Суворов. Степан Сергеевич. 76-го года. Вы запишите. Адрес нужен? Ну вы что, не слушаете меня, что ли?
Вика смотрела в окно. На карнизе сидела черная птица, она что-то держала в клюве. Вика подошла к окну — в тот же момент птица бросила свою добычу на карниз и улетела, гаркнув на прощанье уже откуда-то сверху. Это была раковина. Обычная раковина, пустая, каких полно на берегу любого моря.
— У вас должно быть медицинское заключение о смерти. Вы принесите мне его, и я дам любую справку, — сказала Вика, медленно расставляя слова, словно в глубокой задумчивости. Стоя спиной к своей посетительнице, она все еще смотрела вслед улетающей птице.
— Вы знаете, я была в больнице. Эти врачи говорят, что раз тела Степана нет, то смерть его они не могут зафиксировать… Понимаете, он же просто умер, а тело потерялось куда-то — голос ее был высоким, но тихим.
— Кстати, меня Рая зовут. Рая Толстая. Красиво, правда? Вы запишите.
Вика вернулась за стол.
— А в милицию вы обращались?
— Ой, в милиции так ужасно. И пахнет у них как-то… плохо. И вообще все так ужасно… простите, я совсем что-то рассыпалась… — Рая достала носовой платок и промокнула глаза.
— Со мной так грубо разговаривали. А вообще они сказали, надо ждать сколько-то дней, потому что Степан может вернуться, что может он совсем не умер. Но он умер. А мне завещание оставил. Я сейчас вам прочитаю, и вы все поймете. Вы же умная, наверное — вон, не краситесь даже совсем, и костюм такой… — Рая лихорадочно искала в сумке завещание. Наконец достала сложенный вчетверо лист бумаги, развернула его и быстро, скороговоркой прочла:
·Завещание. Я, Суворов Степан Сергеевич,1976 года рождения, прошу в случае моего внезапного исчезновения считать меня умершим и передать все мое имущество, включая квартиру, которая находится по адресу Цветочный бульвар дом 17… Толстой Раисе Михайловне, … года рождения, проживающей … Ну, в общем дальше мой адрес, подпись Степана и все.
— Теперь понимаете? Эти нотариусы, которые завещаниями занимаются, вообще какие-то ужасные люди, они без справок даже разговаривать не хотят… — Самозванкой меня еще обозвали, — добавила Рая немного погодя.
— Почему? — спросила Вика и украдкой взглянула в окно. Раковина была на месте.
— Да не знаю я! Я им паспорт показывала, я не знаю… дайте мне справку, пожалуйста… — Рая теребила в руках свой платок. Вика разглядела на нем вышивку.
— Я не могу дать вам справку. У меня нет оснований, понимаете? А… кем вы приходитесь умершему этому… Суворову?
— Да никем! Я его не знала. Я вообще мало кого знаю, я такая одинокая… Завещание я получила по почте… сразу пошла к нотариусу, ну от которого письмо пришло. А он меня самозванкой обругал, когда я сказала, что не была знакома с Суворовым. Ну что за люди такие работают во власти? Какие-то ужасные люди… хамят, громко сморкаются при женщине. Так вот этот нотариус, Сергеев, он вот потом и отправил меня за справкой… Ой, знаете что, — вдруг шепотом сказала Рая, она приняла озабоченный вид, перестала теребить платок и сделала движение, чтобы приблизиться к Вике.
— Что? — тоже шепотом спросила Вика.
— Я только сейчас подумала, как все это странно. Это завещание и все такое… Зазвонил телефон. Вика подняла трубку старого пластмассового аппарата:
— Да, это я… Нет. Я не заказывала никаких венков.
Она положила трубку и сказала Рае:
— Оставьте мне, пожалуйста, свой номер. На всякий случай.
Около полудня того же дня. В трех кварталах от ЗАГСа Вместе с толпой прохожих Вика шла по длинному пешеходному переходу, но вдруг остановилась на середине дороги. В один миг окружающая реальность перестала существовать. Оказалось, что Вика стоит одна, и не на дороге, а на железнодорожных путях на какой-то слабо освещенной станции метро.
Она в длинном платье, на каблуках, волосы уложены волнами. Вика дотронулась до губ пальцами — тот же кроваво красный цвет, как у Раи. Вдоль путей, по платформе идет похоронная процессия, которую возглавляет женщина в форме. На голове — красная пилотка, на шее — боа из редких черных перьев, а в руках — яркий букет из осенних листьев. Все идут молча, не переговариваясь.
Страница 1 из 3
