Данное произведение написано в период творческого порыва (вдохновения) за два учебных часа лекции по научному атеизму. Когда впоследствии я перечитал сие, я смеялся до слез, и решил что раз так хорошо мне все равно не написать, то я не имею морального права что-либо править. Для любопытствующего читателя сообщу, что не все описанные в рассказе события имели место в действительности. Так, например автор никогда не преподавал в сельской школе. В заключение отмечу, что я не претендую на приоритет в сюжетных и стилевых оборотах. Единственной целью, которую я ставил перед собой, было убить время на лекции и передать чувства, которые сопровождали мои мысли о распределении.
Добавить в моё избранное
7 мин, 15 сек 19010
Михаил Викторович Кения вошел в школу. Хотя по правде, школой это сооружение можно было бы назвать с большой натяжкой — это был огромный холм из полусгнивших бревен, которые когда-то, наверное, еще до революции были домом, а потом, выработав свой ресурс прочности полностью, завалились и покрылись слоем мха и плесени. В деревне Вурдалаково, куда был направлен учителем после распределения Михаил Викторович, отсутствовали деньги на строительство новой школы, но зато имелось три ученика разных возрастов и страстное желание иметь свою школу. К тому же, в свете школьной реформы, потребовалось разгрузить и без того переполненный класс школы в районное центре, поэтому решение сельсовета организовать собственную школу в бывшем «Барском особняке» именуемом в народе Душеистребильней было воспринято с радостью.
Силами сельской общественности, состоящей из председателя сельсовета и четырех селян, младшему из которых перевалило за восемьдесят трех учеников и Михаила Викторовича в некоторых мостах в завалах были выпилены дыры и в обнаруженных пустотах оборудован класс, лаборантская и библиотека. Класс представлял собой полость 7 на 8 метров, и высотой около 2х. Благоустройство заключалось в отпиливании выступающих брёвен, и настиле на пол еловых веток и соломы. Результат был налицо: передвигаться стало возможно с меньшим опасением, и нестерпимый запах гнили был как-то разбавлен.
В передней части класса — по выходе из полости установили стол учителя — большой пень, который был притащен из ближайшего оврага. Михаил Викторович принес большое количество дерюги и пакли и заткнул все дыры, куда могли бы уползти или провалиться во время урока ученики.
Лаборантская была чуть больше деревенского нужника, кстати — пахло там не лучше. Там Кения сначала вешал свой пиджак входя в класс, но потом, в одно из посещений районного центра, заметив, что люди на него нехорошо смотрят и стараются задержать дыхание стал ходить в школу совсем без пиджака.
Библиотека была раз в пять меньше лаборантской, но там удалось разместить все книги посёлка: 2 книги по методике преподавания, привезенные Михаилом Викторовичем, и объёмистую библию, подаренную на счастье председателем сельсовета, и по замыслу Михаила Викторовича, способную пригодиться для атеистической пропаганды.
Освещались все апартаменты лучинами, благо все что могло сгореть ранее в этом здании, безнадежно отсырело, и при включении иллюминации на полную мощность в комнате — классе поднимался туман вперемешку с ядовитым дымом. Сначала посетители школы сильно кашляли, потом привыкли, а кашель, превратившись в хронические хрипы не так мешал.
Итак Михаил Викторович вошел в школу. Протиснувшись по тесному коридору он резко выдохнув шагнул в класс. Из учеников имелось в наличии подавляющее большинство. Не было только маленького Вани Неврубалова — как объяснил его старший брат Тихон, ему неделю назад ночью во сне привиделся голубой детский чепчик, что по преданиям этой деревушки означало четкий и безповоротный запрет потустороннего мира на посещение школы в течение 13 дней.
Религиозность, мистичность местного населения Михаила Викторовича давно раздражала и удручала, но не удивляла. Дело в том, что на уровне высшего образования развитие творческого мышления и накопление большого количества проблемных ситуаций различных наук не оставляет невероятным ни одного явления. Более того, напичканные теорией студенты давно подготовлены к восприятию всё более парадоксальной информации. Это никак не влияло на их жизненную позицию, устоявшееся мировоззрение, вызывая лишь перекомбинацию отдельных знаний.
Между тем, для мистических настроений темного деревенского населения были серьёзные основания. В этом Михаил Викторович убедился вскоре после приезда в деревню. Причём оказалось, что силовые линии паранормальных явлений как в клубок уходили в здание Барского особняка. Всё это оказывало вполне закономерное влияние на местных жителей: они также ничему не удивлялись, кроме разве что реакции нечастых приезжих на труднообъяснимое. В их жизненном багаже суеверие составляло прочную основу — Фундамент, накладывать на которую какие либо научные знания было чрезвычайно трудно. Например, они охотно верили, что в проводах течет ток, то есть сила, которая может сильно ударить, но не прилагали никаких усилий и желания на объяснение данного явления, принимая его как некое данное, без возражений. Поэтому, после нескольких неудачных уроков Кения решил изменить школьную программу и преподать юным жителям Вурдалаковки несколько уроков научного атеизма — предмета, воспоминания о котором были ещё свежи в душе бывшего студента, и будили в ней почти религиозный трепет.
Класс не заметил его появления — там происходила оживлённая дискуссия. Михаил Викторович присел на пень и прислушался. Язык вурдалаковцев был весьма архаичен, но привыкнуть к нему было несложно. Обсуждался вопрос о количестве рядов зубов у водяного, якобы живущего в колодце — единственном источнике питьевой веды в деревне.
Силами сельской общественности, состоящей из председателя сельсовета и четырех селян, младшему из которых перевалило за восемьдесят трех учеников и Михаила Викторовича в некоторых мостах в завалах были выпилены дыры и в обнаруженных пустотах оборудован класс, лаборантская и библиотека. Класс представлял собой полость 7 на 8 метров, и высотой около 2х. Благоустройство заключалось в отпиливании выступающих брёвен, и настиле на пол еловых веток и соломы. Результат был налицо: передвигаться стало возможно с меньшим опасением, и нестерпимый запах гнили был как-то разбавлен.
В передней части класса — по выходе из полости установили стол учителя — большой пень, который был притащен из ближайшего оврага. Михаил Викторович принес большое количество дерюги и пакли и заткнул все дыры, куда могли бы уползти или провалиться во время урока ученики.
Лаборантская была чуть больше деревенского нужника, кстати — пахло там не лучше. Там Кения сначала вешал свой пиджак входя в класс, но потом, в одно из посещений районного центра, заметив, что люди на него нехорошо смотрят и стараются задержать дыхание стал ходить в школу совсем без пиджака.
Библиотека была раз в пять меньше лаборантской, но там удалось разместить все книги посёлка: 2 книги по методике преподавания, привезенные Михаилом Викторовичем, и объёмистую библию, подаренную на счастье председателем сельсовета, и по замыслу Михаила Викторовича, способную пригодиться для атеистической пропаганды.
Освещались все апартаменты лучинами, благо все что могло сгореть ранее в этом здании, безнадежно отсырело, и при включении иллюминации на полную мощность в комнате — классе поднимался туман вперемешку с ядовитым дымом. Сначала посетители школы сильно кашляли, потом привыкли, а кашель, превратившись в хронические хрипы не так мешал.
Итак Михаил Викторович вошел в школу. Протиснувшись по тесному коридору он резко выдохнув шагнул в класс. Из учеников имелось в наличии подавляющее большинство. Не было только маленького Вани Неврубалова — как объяснил его старший брат Тихон, ему неделю назад ночью во сне привиделся голубой детский чепчик, что по преданиям этой деревушки означало четкий и безповоротный запрет потустороннего мира на посещение школы в течение 13 дней.
Религиозность, мистичность местного населения Михаила Викторовича давно раздражала и удручала, но не удивляла. Дело в том, что на уровне высшего образования развитие творческого мышления и накопление большого количества проблемных ситуаций различных наук не оставляет невероятным ни одного явления. Более того, напичканные теорией студенты давно подготовлены к восприятию всё более парадоксальной информации. Это никак не влияло на их жизненную позицию, устоявшееся мировоззрение, вызывая лишь перекомбинацию отдельных знаний.
Между тем, для мистических настроений темного деревенского населения были серьёзные основания. В этом Михаил Викторович убедился вскоре после приезда в деревню. Причём оказалось, что силовые линии паранормальных явлений как в клубок уходили в здание Барского особняка. Всё это оказывало вполне закономерное влияние на местных жителей: они также ничему не удивлялись, кроме разве что реакции нечастых приезжих на труднообъяснимое. В их жизненном багаже суеверие составляло прочную основу — Фундамент, накладывать на которую какие либо научные знания было чрезвычайно трудно. Например, они охотно верили, что в проводах течет ток, то есть сила, которая может сильно ударить, но не прилагали никаких усилий и желания на объяснение данного явления, принимая его как некое данное, без возражений. Поэтому, после нескольких неудачных уроков Кения решил изменить школьную программу и преподать юным жителям Вурдалаковки несколько уроков научного атеизма — предмета, воспоминания о котором были ещё свежи в душе бывшего студента, и будили в ней почти религиозный трепет.
Класс не заметил его появления — там происходила оживлённая дискуссия. Михаил Викторович присел на пень и прислушался. Язык вурдалаковцев был весьма архаичен, но привыкнуть к нему было несложно. Обсуждался вопрос о количестве рядов зубов у водяного, якобы живущего в колодце — единственном источнике питьевой веды в деревне.
Страница 1 из 3
