Перекладина

Помощи ждать было не откуда. Вокруг Митьки возвышались скалы, теряющиеся в мареве рыхлых облаков. Облака окутывали утесы и небольшие плато как огромные куски ваты новогоднюю елку. Он попытался вспомнить что-нибудь про Новый год или какой-нибудь другой семейный праздник, чтобы отвлечься от жуткой ситуации, в которой оказался. Но в голову не приходило ничего праздничного. Ничего он не смог вспомнить и про семью. Мысль о Новом годе посетила мозг как-то вскользь, отразившись от обволакивающих склоны гор облаков. Окружающая картина холодным стальным клинком вонзалась в душу, рвала память на куски, парализовывала сознание, впитывая его в себя без остатка. Холодные серые скалы и белые облака были не только вокруг, но и внутри. Они распухали в голове миллиардами нервных клеток, скручивались извилинами и делились на два полушария. Это было невыносимо… Митька тряхнул головой, отгоняя наваждение. Самое главное — не впадать в панику. Он это точно знал. Он много чего знал раньше. Была такая хорошая вещь… Как его… Телевизор. Из него он очень многое узнавал о мире. Оттуда, из телевизора, пришла мысль о панике. Самое главное — ей не поддаваться. И он не будет поддаваться. В свои восемь лет Митька был очень настойчивым и мужественным мальчиком. Многие так говорили. Он, правда, не помнил кто эти многие, но то, что так говорили — это точно. И Митька не подведет, не подкачает. Он сможет мужественно вынести эти испытания… Испытания? Кто же это в таком случае его испытывает? Митька попытался задуматься над этим вопросом, но монотонный шум, который фоном стоял в его голове, вдруг стал резко нарастать, подобно вою падающего самолета. Вскоре вой перешел в страшный парализующий визг. Митька в ужасе схватился за голову и закричал… И только когда его крик слился с визгом в голове, когда уже нельзя было отличить, что рождено сознанием, а что — глоткой, все прекратилось.

Митька приоткрыл глаза. Он лежал на спине. Далеко в сером небе сквозь туман проглядывал мутно-желтый шарик солнца. Только бы не на скале! — думал Митька. Больше всего он не хотел снова очутиться на каменном пятачке в окружении скал и низких облаков. Под серым небом и над бездной. Пусть это все оказалось бы сном. Страшным сном, который не должен повторяться. Очень часто Митька видел сны, поразительно похожие на реальность. Все они были разные, но их связывало одно: когда, просыпаясь, находишься где-то между реальным миром и рассеивающейся дымкой сна, то не можешь понять, какая часть из окружающих тебя предметов существует на самом деле, а какая еще не успела вернуться обратно в подсознание. Митька очень надеялся, что это, уже ставшее знакомым, серое небо постепенно прояснится, что проглянет сквозь тучи яркое бодрящее солнце, и он окажется… Он окажется… Дома!

Вот где ему сейчас очень хотелось бы оказаться. Сами буквы слова д о м а были такими мягкими и родными, что хотелось их говорить и говорить, хоть так приближая к себе то место, где человек может чувствовать себя защищенным.

Но когда Митька приподнялся, ему захотелось плакать. Горький комок подступил к горлу и невозможно было ни выплюнуть его, ни проглотить. Его снова окружали скалы. Скалы и отчаяние. Правда теперь пейзаж несколько изменился. Посмотрев налево, Митька обнаружил, что от карниза, на котором он находился, к соседней горе, вела перекладина. Она могла быть огромным, хорошо обработанным бревном длинной в полкилометра, если хотя бы цветом отличалась от серых скал. Длинная перекинутая через пропасть перекладина. И Митьку уже не интересовало, откуда она здесь взялась, кто соединил две скалы перекладиной, и зачем это нужно было делать. Меньше всего он хотел думать об этом. Потому что там, на соседней скале перекладина вела к ДОМУ.

Дом стоял на небольшом горизонтальном уступе, и, казалось, излучал тепло и уют. Он был большой и просторный, сложенный, вроде бы, из белого кирпича. Единственный кусочек цивилизации в этом сером и чуждом мире. Даже дымка, окружавшая скалу плотным кольцом, расступалась, открывая хороший вид на Дом. Перекладина вела прямо к крыльцу. Теперь Митька понял, куда должен попасть. Он был твердо уверен, что когда доберется до Дома, все его неприятности закончатся. Это мысль плотно засела в голове, и он боялся запускать туда другие мысли, которые одна за другой пытались просочиться в сознание. Митька не хотел повторения ужасного взрыва в голове. Это было что-то очень похожее на маленькую смерть. А смерти, даже если чуточку видел ее в лицо, начинаешь бояться. Особенно если тебе еще восемь лет.

Так или иначе, с карниза нужно было уходить. И Митька начал осторожно подбираться к краю площадки, на которой находился. Вниз страшно было смотреть. Дна пропасти он не видел, его вообще могло не быть. Но если дно и было, его закрывала от глаз белесая дымка, которая едва не касалась ног.

Митька сначала осторожно попробовал на прочность перекладину, а потом ступил на нее одной ногой. Ничего страшного не произошло.