Визит чёрного человека

Но, тем не менее, кажутся столь несомненными, что даже обыденный человеческий ум соглашается с ними. Например,«две параллельные прямые никогда не пересекутся». Однако вследствие этого его разум погружается во мрак и впадает в противоречия. Потому что прямые вдруг берут и пересекаются. Такова реальность.

Загадки души неисчерпаемы. Звягинцев чувствовал законы, которые должны были быть, но механизм которых тонул во тьме, и рассеять же ее он был не в силах. Он часто спрашивал себя: зачем он бесплодно ищет там, где другие до него терпели неудачу?

Великие умы посвящали свою жизнь решению этих вопросов, а между тем секреты так и оставались неразгаданными. Магнетизм и гипнотизм, конечно, помогали иногда, но, по-видимому, случайно. Проблема в том, что человеческая жизнь слишком коротка, а все врачеватели, даже самые великие из них, к сожалению, смертны.

И как душе ни страдать, когда людское существование от рождения до смерти является зачастую сплошной тяжелой агонией? Божественная сущность исчезает во мраке неизведанного, остальное же сгнивает в земле. Темна и непонятна цель, для которой рождаются и умирают миллионы существ. Если это наказание, то в чём преступление? И почему наказание столь жестоко? С первого мгновения до последнего бесконечная борьба, страдания, стремление к неведомой и непонятной цели, для того, чтобы в один прекрасный миг тебя попросту смело без следа с лица земли, как ненужную пыль.

— Да подождите же вы, дайте мне опомниться, — сказал Андрей, наконец, после продолжительного молчания, — Поймите меня. Я вас абсолютно не знаю. Вы даже мне не сказали толком: кто вы, что вы? И почему вы, в конце концов, хотите умереть?

— Всё просто: я устал жить. В этом всё дело. Хотя, впрочем, здесь было бы уместно рассказать вам мою историю.

Меня зовут Мишель де Муи Сен-Фаль, это моё настоящее имя. Я родился в Провансе в середине 16-го века, жил во Франции во времена Амбруаза Паре, суеверных заблуждений и религиозных баталий, добывал престол для Генриха IV и пострадал в ночь Святого Варфоломея. Позже разочаровался в жизненной суете и занялся изучением астрологии, оккультных наук, алхимии, гороскопов и магии. Считаю себя последователем самого Нострадамуса, от него-то мне и достался в наследство секрет чудодейственного эликсира, формулу которого он вывел. Правда, сам Нострадамус не успел им воспользоваться, так как не добыл всех компонентов. Всего их 947 в рецепте жизненной эссенции.

«Нет, он определённо — мой пациент, — констатировал про себя доктор, — разве может быть иначе?» А то, что он на мгновение почти поверил ему, объясняется лишь странными совпадениями. Да, совпадениями, не больше. Просто то, о чём вещал безумец слишком уж было созвучно его сумасшедшим мыслям, которые только что, незадолго до его прихода вертелись и в его собственной голове. Но если это пациент, то почему явился один во время острого приступа? Где сопровождающие, документы больного, медицинская карточка, в конце концов?

— Нет! С остальными 946-ю не было особых хлопот, — развивал неизвестный свои нелепые идеи, -даже крокодильи слёзы достались ему без большого труда в Египте, а пылью со ступней Будды торговал один индийский купец. Но вот трупный яд с лобка женщины, умершей во время оргазма! Поверьте, друг мой, моему жизненному опыту. Эти лгуньи и лицемерки никогда не испытывают настоящей страсти, только претворяются!… Впрочем, зачем я вам это рассказываю? Сам рецепт не имеет для вас ровным счётом никакого значения. От меня вы получите напиток в готовом виде.

— Но почему именно я?

Как специалист, Звягинцев, конечно же, хорошо знал, как вести себя в подобных случаях. Необходимо разговаривать спокойно, не спорить с пациентом и во всём с ним соглашать, то есть принять его игру. Это располагает больных к откровенности. Не пройдёт и часа, как этот несчастный и сам выболтает ему всё, что у него на душе.

— Не перебивайте меня, молодой человек. Выслушайте до конца.

— Да, да, я слушаю вас внимательно.

— На чём это я остановился?… Ах, да! Если бы вы знали, как он не хотел умирать, этот великий колдун и предсказатель! Как он хотел жить, как плакал! И его можно понять. Он вывел живительную формулу, и должен при всё при этом отправиться к праотцам. Как вам это нравится? Вам это не знакомо?

— Но почему же. Я умираю и, чувствуя приближение конца, рад был бы проникнуть в тайну загробного существования, равно как и отыскать способ избежать пути в царство теней. Жизнь — это самый драгоценный дар. И тем более я не понимаю, как можно расстаться с жизнью, с этим величайшим из благ, и добровольно гнить в могиле?

— Ха-ха-ха! — раздался в ответ пронзительный и циничный смех беспардонного визитёра.

Молодой доктор вздрогнул и умолк. Кривая улыбка и зловещий хохот ночного гостя произвели на него крайне неприятное впечатление. Целый рой вопросов, сомнений и предчувствий зародились в его душе.