Визит чёрного человека

При всём при том не было абсолютно никаких оснований предполагать, что когда-нибудь с ним это случиться. Но лучшим выходом, как это ни парадоксально, было для него именно заболеть им, потому что сама болезнь была бы для него не столь мучительна, как страх перед ней.

От этих мыслей тоска и ужас перед приближающимся небытием еще сильнее сдавили его сердце. Неужели же нет никакого средства продолжить жизнь, и остановить разрушение тела? Возможно же чудо! Ведь он читал в одной книге об оккультизме, что существует жизненная эссенция, тайна которого утеряна, что средневековые алхимики тщетно искали ее во внутренностях или крови девушек, детей и животных, в растениях и в атмосфере. А между тем магические книги говорят об этом эликсире как о несомненном факте… О! Если бы нашёлся тот, кто открыл ему эту тайну. Но кто знает этот секрет? Возможно, он Сатане продал бы душу, чтобы продлить земную жизнь.

Ведь он и не жил даже ещё. В детстве тётке приходилось считать каждую копейку, чтобы рассчитать семейный бюджет, и он даже голодал. В юности был влюблён один только раз и не решился сделать предложение, потому что жил на одну стипендию. И только немного выбрался из нищеты, его подкосила болезнь. Ирония судьбы! И как это не справедливо: уйти в рассвете лет, полным планов и сил!

А что если попробовать?

«Четыре стихии явите, Тьмы человека мне сотворите»…, — глухим, сдавленным, дрожащим от волнения, голосом произнёс он.

В эту минуту и раздался звонок ночного гостя. Но неужели и в самом деле возможно такое? Неужели сработало заклинание, вычитанное им в древней книге и перед ним явился Чёрный человек? И можно, конечно, было бы в нём видеть только бесноватого в припадке безумия… Впрочем живой и умный взгляд пронизывающих глаз незнакомца говорил совсем об обратном.

— Несчастный смертный! — в который раз угадав его мысли, воскликнул Сен-Фаль, — Загнанный в угол, ты готов ухватиться за соломинку, лишь бы выбраться из смертоносной «крысоловки», куда попал, готовый даже быть обманутым и преданным, лишь бы продолжать смотреть, дышать, слышать, не понимая, как жалок и узок твой мирок.

— Ну, ни скажите. Положительно, эта скромно обставленная комната в старом доме, этот скрипучий диван с вывихнутыми пружинами, куда лучше соснового гроба и одинокой могилы на краю кладбища. У меня, положительно, мурашки бегают по коже, когда я представляю себя в гробу.

— А все эти люди, которые будут плестись за тобой на твоих похоронах, прежде чем толкнуть тебя в яму, станут говорить над тобой всякие пошлые речи о том, каким хорошим ты был парнем, а сами только и думать о том: что съедят на твоих поминках! — продолжил его мысль бесноватый «алхимик», — Станут злорадствовать в тайне, не понимая в своём ничтожестве сиюминутного кругозора, что покойник опередил их всего на миг, а завтра настанет их черёд.

Звягинцев с удивлением посмотрел на незнакомца: «Положительно, он живёт не первый век, — подумал он, — С моей точки зрения, ему явно не хватает наивности простого обывателя и свежести восприятия».

— Но неужели человеческая жизнь с вашей точки зрения, так жалка? — вслух спросил он.

— Не то слово! И вечно одна и та же картина! Миллионы людей рождаются в крови, слизи и вони. Потом плодятся, как кролики, бегают, суетятся, толкаются задница об задницу, потом исчезают в один краткий миг, ничего толком не сделав, не поняв, не изведав. Другие плохо кончают, обладая непомерным аппетитом, «лопают» все подряд, лишь бы насытиться, и пожирают окружающих, пытаясь вырвать у преследуемого ими призрака счастья, какой-то жалкий кусок пирога. Картина отвратительная, особенно для того, который будучи оторванным от обычных законов, как бы со стороны вынужден наблюдать за вознёй и боями в этой навозной куче, лицезря, творящийся у его ног, разброд, хаос и беспорядок. Меня всегда подозревали в сношениях с Нечистым, хотя я не был человеком, способным познакомиться с Властителем ада. О! Этот князь мира сего, осуждающий гения и талант на прозябание на задворках жизни, в то время, как бездарности лопают, как свиньи из золотого корыта, распоряжаясь умами тех, кто сам ни прочь из него отведать. Высказал бы я ему, если бы смог до него добраться! Не будучи в состоянии уловить всю лживую сущность глумливого Лукавого, человек влачит день за днём своё жалкое существование. Все богатства и власть Земли в дьявольской руке. Он управляет миром по своему усмотрению. Здесь глохнут и гибнут герои, которых справедливость, если бы она существовала, должна была бы выдвинуть вперёд, чтобы они несли миру свет, тепло и мудрость. И ни одна из жертв не стряхнёт с себя могильный прах, чтобы крикнуть управляющему миром адскому тирану:«Да будь ты проклят!» Хотя, с другой стороны, огромное счастье, что люди, слишком занятые тем, чтобы набить свой желудок, и гонимые вперёд бичом своих же собственных иллюзий, не имеют времени задуматься над смыслом вещей и над таинственными причинами их бедствий.