Визит чёрного человека

Они погрязли навек в мелких раздорах, и обезумевшие от борьбы за своё существование просто не имеют времени рассуждать и возмущаться. Они думают, что стремятся к мечтам, на самом же деле стремятся к могиле, породив новое поколение, таких же ничтожных тварей, как и они сами. Благословение, что они умирают в невежестве, потому что они бессильны бороться с извечным законом. Как бессилен и я, которому остаётся лишь одно: вдохнуть яд смерти и ощутить освобождение.

— Но если вы так любите человечество, почему бы вам не перестать философствовать над людскими несчастьями, а постараться всё-таки им помочь?

В ответ на это незнакомец вновь зловеще расхохотался.

— Я люблю человечество! Да кто вам сказал? Да что такое для меня человечество? Отвратительное, низкое, продажное и неблагодарное стадо баранов, пресмыкающееся перед богатым и топчущее ногами бедного, который не в состоянии платить им за его предательскую дружбу. Но самое отвратительное в этом мире — ложь. О! Эта ложь, неуловимая, пронизывающая всё существо этих жалких и мелких созданий. Молодой человек! Если бы вы знали: сколько в мире лжи! Ваше счастье, что вы пока этого не понимаете. Если ваш сосед клянётся вам в вечной дружбе, не верьте ему. Просто ему от вас что-то нужно. Если ваша девушка говорит, что любит вас, она лжёт. Просто хочет пристроиться. В этом мире все злобствуют, все клевещут. Все взаимно ненавидят друг друга и топчут ногами, выдирая друг у друга изо рта кусок послаще.

— Да вы — просто чудовище! — в ужасе воскликнул Андрей, — Вы… — Не торопитесь с выводами, несмышлёныш! — без особых угрызений совести перебил его Сен-Фаль, — Пожили бы вы с моё. Посмотрел бы я на вас через пару-тройку столетий. Время — этот гигантский, уродливый монстр, научит вас судить обо всём иначе. Сейчас же вы просто находитесь под впечатлением предрассудков, предубеждений и чувств обыкновенного обывателя, недалёкого, как любой из смертных.

— Но быть может, человечество не так уж и плохо, как вы его описываете. Даже если допустить, что люди в общей своей массе не внушают особого уважения, но существуют же отдельные выдающиеся личности, которыми мы можем восхищаться. Вы читали труды Ньютона, Канта, Фейербаха?

— Я их писал, — просто и без апломба пояснил незнакомец.

— Как это понимать?

— Обыкновенно. Я, конечно же, погрешу против истины, если хоть на минуту дам вам повод предположить, что столь же гениален, как тот, кто создал теорию Относительности или написал «Войну миров». Просто все эти идеи и теории живы ещё со времён древней Атлантиды, и время от времени всплывают в умах, то одного, то другого искателя истины. Что же касается меня, то могу сказать беж ложной скромности, что в течении последних трёх столетий существовало множество бездарей, воспользовавшихся моими идеями, как воспользовались идеями древних и Дарвин, Маркс и Фрейд. Неужели вы и в самом деле можете предположить, что прожив какие-то ничтожные 70 лет, можно иметь в голове подобные мысли или вывести искомые законы? Что вообще можно понять за какие-то несколько десятилетий?

— Но почему тогда в таком случае, вы не воспользовались своими идеями сами?

— К чему мне это? Всемирная слава меня не привлекает. Твоя собственная личность исчезает в ореоле «идеала», а низость людская, ничтожная и глупая, пресмыкается перед твоими регалиями.

Звягинцеву показалось, что от всего услышанного у него заходит ум за разум.

— Но всё-таки, я не понимаю, промямлил он, почему именно меня вы пытаетесь сделать своим приемником? — задал вопрос Андрей, всё больше и больше увлекаясь происходящим.

— Всё очень просто, молодой человек, — сказал Сен-Фаль, бесцеремонно складывая ноги на стол и дожёвывая очередное яблоко из вазы, вы напомнили мне меня в таком же возрасте. Я был точь в точь таким же и тоже горел идеалами. Верил в доброго Бога, принесшего себя в жертву за грехи человеческие. Верил до тех пор, пока не понял, что этот самый Бог, как минимум глух и слеп. Хотя, возможно, у Вседержителя всё в порядке и со зрением, и со слухом. В таком случае, он либо не добр, либо не Вседержитель, потому что бессилен, как ребёнок.

«Вы только посмотрите на него, — пронеслось в голове у Звягинцева, — припёрся ко мне домой в неурочный час. Ведёт себя так, как будто он, а не я здесь хозяин, да ещё и критику наводит. Мало того, что обложил всякими ругательствами человечество, это ещё пол беды. Человечество и само себя способно обложить, и весьма преуспело в этом. Вот, к примеру, моя квартирная хозяйка не далее, как сегодня утром… Впрочем, к чему это я? А я к тому, что человечество-то можно ругать без особых последствий, но указывать Всевышнему и этому… рогатому (упаси меня Господи от встречи с ним), с моей точки зрения, это не очень-то разумно. Я не суеверен, скорее атеист, но просто из осторожности не стал бы этого делать».

— Простите, господин Бернштейн или Сен-Фаль (даже не знаю, как к вам и обращаться)…