— Я имею честь говорить с доктором Звягинцевым? — спросил незнакомец глубоким и звучным голосом. — Да, это я, к вашим услугам.
Добавить в моё избранное
35 мин, 12 сек 8878
Это ни незнакомец, я — безумен! Неужели следствие разрастающейся опухоли?
Такого раньше не наблюдалось. И по его соображениям и не должно было быть. Наверняка это крайне тревожные симптомы. Ему ли ни знать: как это опасно.
Да! Поэты любят описывать смерть, окружая её ореолом романтики, но в реальности, это зачастую крайне отвратительное зрелище. Хорошо, если агония длится какой-то небольшой, короткий миг. Мгновение, и ты уже на небесах. Ещё минуту назад ты был полон жизни, веселья и планов на будущее. Ты и понять-то, в сущности, ничего не успел. Но не всем так везёт. Смерть иногда — это огромное испытание, и умереть достойно — не каждому дано. Боль, кровь и гной — вот неполный перечень её отвратительных сопровождающих. Андрей готов был терпеть любую боль, он был достаточно мужественен для этого. Но безумие — это сверх меры, он всегда жалел своих пациентов. И он молился лишь об одном: только бы не потерять над собой контроль.
«Обследоваться! Немедленно обследоваться, — думал он, — не повезло в жизни, так пусть хотя бы повезёт в смерти. Желаю только одного: умереть в здравом уме и твёрдой памяти. Неужели это так много?» Его охватила паника, но вместе с тем и странное чувство овладело им. Удивительно, как он хорошо чувствуется себя сегодня утром. Давно у него не было такого здорового состояния. Какая-то свежесть, бодрость, сила ощущалась во всём теле. И звон в ушах прекратился. Что это? Временное улучшение перед неминуемым концом? Возможно, возможно… И вот ещё что удивительно. Как специалист он не мог этого не знать: ни один сумасшедший себя таковым не считает. И если он сам… Впрочем, пришедшая следом за этим в его голову мысль была настолько нелепа для образованного человека, что он без промедления откинул её.«Никому только об этом не рассказывать, а то наденут смирительную рубашку и упекут в палату №6 далеко и надолго», — было его следующим опасением.
Тут взгляд его сфокусировался на включённом телевизоре. Прибор, кажется, работал со вчерашнего дня, просто Андрей был слишком взволнован и погружён в себя, чтобы это замечать. Но то, что он увидел и услышал в нём теперь была настолько поразительно, что переходило все мыслимые и немыслимые границы.
«Сегодня ночью в Мюнхене, после тяжёлой и продолжительной болезни скончался видный общественный деятель, миротворец и меценат Фриц фон Бернштейн».
После тяжёлой и продолжительной болезни… Следовательно его смерть можно было предвидеть ещё вчера. А вот и его видения в кадрах по телевизору: Бернштейн посещает умирающего в глубинах Лондонских трущоб; вот он в трауре по умершей супруге, а на его похоронах с его зонтика капают капли дождя, а с ботинок льётся грязь; а вот он у себя на вилле ест яблоки из вазы, удобно устроившись на диване, как у себя дома (впрочем, так оно и есть).
Теперь всё понятно. В голове Андрея сложилась вполне логичная картина произошедшего. Он вчера немного задремал, и кадры телепередачи плюс его невесёлые мысли дали столь невообразимый результат. А история, которую рассказал незнакомец? Так он же сам вчера перечитывал жизнеописание Нострадамуса и биографии всех его последователей. Просто поразительно какими путями иной раз разговаривает с нами наше подсознание! Немедленно к профессору, всё ему рассказать, может выйти прекрасный материал для научной статьи. Сам старик Фрейд позавидовал бы!
Немного успокоившись, он пошёл умыться, и, чистя зубы, случайно увидев себя в зеркале, был крайне изумлён. С той стороны стекла на него смотрел румяный молодой человек с золотыми взъерошенными кудрями. Куда-то испарилась болезненная худоба, он как-то поправился за одну ночь. И синяки под глазами куда-то исчезли.
— Нет, не может быть, — пробормотал он, — просто зеркало новое.
Думая так, он оделся и, взяв портфель, выскочил на работу, прыгая по лестнице через три ступеньки, что с ним не случалось уже лет 10 -12. Учёный настолько превозмог в нём больного, что Звягинцев не думал ни о тревожных симптомах, ни о том, чем это ему грозит, ни даже о том, что он ещё недавно со страхом и позором хотел скрывать от коллег свои видения, дабы не загреметь в больницу.
— Ничего не понимаю, Андрей, — говорил ему старенький профессор, вытирая носовым платком свои влажные очки и капельки выступившего от волнения пота, — ваши анализы в полном порядке. И результаты обследования говорят о том, что вы полностью здоровы. А на снимках опухоль попросту отсутствует, будто бы её никогда и не было.
— Я и сам ничего не понимаю, — отозвался его пациент, — чушь какая-то!
— Ничего не чушь, — возразил ему профессор, немного подумав, — если здраво рассудить — всё вполне объяснимо. Смена методов лечения дала свои плоды, новейшие разработки, применённые нами, принесли свой положительный результат. Таблетки, выписанные из-за границы, крайне благотворно подействовали на течение вашей болезни. А ваше нелепое видение, о котором вы мне рассказывали, вовсе не было симптомом ухудшения, а наоборот, признаком вашего полного выздоровления.
Такого раньше не наблюдалось. И по его соображениям и не должно было быть. Наверняка это крайне тревожные симптомы. Ему ли ни знать: как это опасно.
Да! Поэты любят описывать смерть, окружая её ореолом романтики, но в реальности, это зачастую крайне отвратительное зрелище. Хорошо, если агония длится какой-то небольшой, короткий миг. Мгновение, и ты уже на небесах. Ещё минуту назад ты был полон жизни, веселья и планов на будущее. Ты и понять-то, в сущности, ничего не успел. Но не всем так везёт. Смерть иногда — это огромное испытание, и умереть достойно — не каждому дано. Боль, кровь и гной — вот неполный перечень её отвратительных сопровождающих. Андрей готов был терпеть любую боль, он был достаточно мужественен для этого. Но безумие — это сверх меры, он всегда жалел своих пациентов. И он молился лишь об одном: только бы не потерять над собой контроль.
«Обследоваться! Немедленно обследоваться, — думал он, — не повезло в жизни, так пусть хотя бы повезёт в смерти. Желаю только одного: умереть в здравом уме и твёрдой памяти. Неужели это так много?» Его охватила паника, но вместе с тем и странное чувство овладело им. Удивительно, как он хорошо чувствуется себя сегодня утром. Давно у него не было такого здорового состояния. Какая-то свежесть, бодрость, сила ощущалась во всём теле. И звон в ушах прекратился. Что это? Временное улучшение перед неминуемым концом? Возможно, возможно… И вот ещё что удивительно. Как специалист он не мог этого не знать: ни один сумасшедший себя таковым не считает. И если он сам… Впрочем, пришедшая следом за этим в его голову мысль была настолько нелепа для образованного человека, что он без промедления откинул её.«Никому только об этом не рассказывать, а то наденут смирительную рубашку и упекут в палату №6 далеко и надолго», — было его следующим опасением.
Тут взгляд его сфокусировался на включённом телевизоре. Прибор, кажется, работал со вчерашнего дня, просто Андрей был слишком взволнован и погружён в себя, чтобы это замечать. Но то, что он увидел и услышал в нём теперь была настолько поразительно, что переходило все мыслимые и немыслимые границы.
«Сегодня ночью в Мюнхене, после тяжёлой и продолжительной болезни скончался видный общественный деятель, миротворец и меценат Фриц фон Бернштейн».
После тяжёлой и продолжительной болезни… Следовательно его смерть можно было предвидеть ещё вчера. А вот и его видения в кадрах по телевизору: Бернштейн посещает умирающего в глубинах Лондонских трущоб; вот он в трауре по умершей супруге, а на его похоронах с его зонтика капают капли дождя, а с ботинок льётся грязь; а вот он у себя на вилле ест яблоки из вазы, удобно устроившись на диване, как у себя дома (впрочем, так оно и есть).
Теперь всё понятно. В голове Андрея сложилась вполне логичная картина произошедшего. Он вчера немного задремал, и кадры телепередачи плюс его невесёлые мысли дали столь невообразимый результат. А история, которую рассказал незнакомец? Так он же сам вчера перечитывал жизнеописание Нострадамуса и биографии всех его последователей. Просто поразительно какими путями иной раз разговаривает с нами наше подсознание! Немедленно к профессору, всё ему рассказать, может выйти прекрасный материал для научной статьи. Сам старик Фрейд позавидовал бы!
Немного успокоившись, он пошёл умыться, и, чистя зубы, случайно увидев себя в зеркале, был крайне изумлён. С той стороны стекла на него смотрел румяный молодой человек с золотыми взъерошенными кудрями. Куда-то испарилась болезненная худоба, он как-то поправился за одну ночь. И синяки под глазами куда-то исчезли.
— Нет, не может быть, — пробормотал он, — просто зеркало новое.
Думая так, он оделся и, взяв портфель, выскочил на работу, прыгая по лестнице через три ступеньки, что с ним не случалось уже лет 10 -12. Учёный настолько превозмог в нём больного, что Звягинцев не думал ни о тревожных симптомах, ни о том, чем это ему грозит, ни даже о том, что он ещё недавно со страхом и позором хотел скрывать от коллег свои видения, дабы не загреметь в больницу.
— Ничего не понимаю, Андрей, — говорил ему старенький профессор, вытирая носовым платком свои влажные очки и капельки выступившего от волнения пота, — ваши анализы в полном порядке. И результаты обследования говорят о том, что вы полностью здоровы. А на снимках опухоль попросту отсутствует, будто бы её никогда и не было.
— Я и сам ничего не понимаю, — отозвался его пациент, — чушь какая-то!
— Ничего не чушь, — возразил ему профессор, немного подумав, — если здраво рассудить — всё вполне объяснимо. Смена методов лечения дала свои плоды, новейшие разработки, применённые нами, принесли свой положительный результат. Таблетки, выписанные из-за границы, крайне благотворно подействовали на течение вашей болезни. А ваше нелепое видение, о котором вы мне рассказывали, вовсе не было симптомом ухудшения, а наоборот, признаком вашего полного выздоровления.
Страница 9 из 10
