Таких как он было построено и выпущено в жизнь огромное множество. В своё время они были почти везде — на большинстве предприятий, в санаториях, в колхозах, на железной дороге, на лесоповалах, в степи, в пустыне, в тайге и тундре можно было их встретить. Родные братья легендарных народнохозяйственных газиков — автобусы КАВЗики, унаследовали от них всю техническую часть, но были приспособлены для других целей, они возили людей, они были дежурками, летучками, служебками, да кем только они не были, в каких передрягах только не участвовали.
Добавить в моё избранное
28 мин, 14 сек 19707
Пока Бахтияр служил в армии, в обществе появился ряд стереотипов, с которыми он и столкнулся. На работу его взяли по специальности, но безо всяких перспектив, ему так и приходилось крутить баранку, не смотря на диплом о специальном образовании. Несколько раз он пытался устроиться на станцию техобслуживания, но кроме должности промазученного слесаря ему тоже ничего не могли предложить. Хотя нет, предлагали поработать подсобником и дворником по совместительству, не смотря на то, что родился, вырос, отучился и служил в армии он здесь, под родным триколором.
Однажды нахлынувшие земляки его отца произвели не очень приятное впечатление, не у всех из них были золотые руки и понимание того, за что они берутся, Бахтияр же невольно рассчитывался за косоруких, необязательных и просто ленивых, которые испортили перспективы всем своим сородичам, знакомым и незнакомым, не важно из какой республики они приехали и на что рассчитывали.
Торгаша из Бахтияра тоже не вышло, пару лет он простоял за прилавком с урюком и прочими сухофруктами и вернулся за руль, крутить баранку на маршрутке. Женился, получил ипотеку, родились два пацана и началась однообразная жизнь, один день которой трудно было отличить от другого. Он давно уже привык к вопросам, почему говорит без акцента и где так хорошо выучил язык. Когда отвечал, что он местный, ему не верили, пока не показывал паспорт. Почему-то бумаге принято верить охотней, чем словам.
Однажды пассажирка, ехавшая в маршрутке на переднем сидении, рядом с Бахтияром, обратилась к нему с несколько странной просьбой.
— Помоги мне купить автобус, — сказала она.
— Зачем он вам?— удивился Бахтияр, отсчитывая сдачу очередному пассажиру.
— Нужен, я заплачу, — ответила она, подавая визитку, — позвони мне, когда будет выходной, хорошо?
— Хорошо, позвоню, — ответил Бахтияр, не глядя засовывая визитку под солнцезащитный козырёк.
Уже поздно ночью, в гараже он прочитал на разноцветной картонке «Потомственная колдунья мадам Матильда. Любые виды магии за умеренные деньги».) Несколько долгих лет автобус простоял на заднем дворе похоронной конторы у забора, но не выцвел и не проржавел, он как будто знал, что ему ещё рано уходить, не туда, куда он увозил совершая свои печальные рейсы, в металлолом. К удивлению у него даже не сдулись колёса, но его никто ни разу не заводил, бензин давно испарился, аккумулятор сел, резинки рассохлись, проводка местами растрескалась, но выглядел он крепким, не помятым и ровным и давно не слышал внутри своего салона ни печали, ни слёз, ни жалоб на жизнь, ни радости от спортивных достижений тем более.
Однажды кто-то из современных менеджеров, не имеющих никаких рамок приличия, только умеющих калькулировать и находить прибыль во всём, посчитал, сколько будет стоить утилизация и сколько покраска самой дешёвой краской, сколько стоит подобная техника и как быстро её можно продать. А всё потому, что неожиданно обнаружил, что по документам, найденным в столе — автобус красный. Как так получилось, что его ни разу не оставили — понятно, сотрудники гаи просто не хотели связываться с печалью и проводами в последний путь.
Оказалось, что покраска с последующей реализацией обойдётся выгоднее, чем утилизация, а недостающие сидения сохранились в курилке гробовщиков, и хоть выглядели далеко не новыми и потрёпанными, всё же имелись в наличии.
Автобус закатили в бокс, заклеили наспех окна и светотехнику и вернули ему родной красный цвет, вместе с сиденьями, которые закинули внутрь, даже не прикручивая. Завёлся он на удивление быстро, бодро зашелестел мотором, замограл фарами и поворотниками, словно ожил, вышел из спячки.
Покупатели нашлись быстро, с первого раза, с первого звонка, талантливый менеджер из похоронного агентства, а по сути бессовестный барыга, хорошо пристроил никому не нужный автобус, мёртвым грузом висевший на балансе, залив в него минимум бензина для оптимизации расходов, поменяв окислившееся масло на самое дешёвое из возможных и поставив самый старый из найденных на складе ненужного барахла аккумулятор. Показывать же автобус у себя в агентстве он не стал, выехал с водителем к ближайшему торговому центру.
— Ты на год не смотри, видишь, он как новый, покрасили совсем недавно, краска смотри как блестит, совсем свежая, — лепетал менеджер-барыга Бахтияру, которому в принципе было всё равно. Но автобус в отличии от первых двух просмотренных почему-то нравился, — окна тонированные, не видно, что внутри происходит, дверь смотри как открывается. А рессоры? Рессоры видишь? Им ходить и ходить ещё, нагрузки не видели.
— Мы берём его, — за Бахтияра ответила Тамара, она же мадам Матильда, поддавшись рассказу барыги.
Это был второй выходной Бахтияра, странная женщина, которой он позвонил, платила за каждый день, проведённый в поисках, почти столько же, сколько он зарабатывал на маршрутке, но это было не обременительно. Она возила его на такси.
Однажды нахлынувшие земляки его отца произвели не очень приятное впечатление, не у всех из них были золотые руки и понимание того, за что они берутся, Бахтияр же невольно рассчитывался за косоруких, необязательных и просто ленивых, которые испортили перспективы всем своим сородичам, знакомым и незнакомым, не важно из какой республики они приехали и на что рассчитывали.
Торгаша из Бахтияра тоже не вышло, пару лет он простоял за прилавком с урюком и прочими сухофруктами и вернулся за руль, крутить баранку на маршрутке. Женился, получил ипотеку, родились два пацана и началась однообразная жизнь, один день которой трудно было отличить от другого. Он давно уже привык к вопросам, почему говорит без акцента и где так хорошо выучил язык. Когда отвечал, что он местный, ему не верили, пока не показывал паспорт. Почему-то бумаге принято верить охотней, чем словам.
Однажды пассажирка, ехавшая в маршрутке на переднем сидении, рядом с Бахтияром, обратилась к нему с несколько странной просьбой.
— Помоги мне купить автобус, — сказала она.
— Зачем он вам?— удивился Бахтияр, отсчитывая сдачу очередному пассажиру.
— Нужен, я заплачу, — ответила она, подавая визитку, — позвони мне, когда будет выходной, хорошо?
— Хорошо, позвоню, — ответил Бахтияр, не глядя засовывая визитку под солнцезащитный козырёк.
Уже поздно ночью, в гараже он прочитал на разноцветной картонке «Потомственная колдунья мадам Матильда. Любые виды магии за умеренные деньги».) Несколько долгих лет автобус простоял на заднем дворе похоронной конторы у забора, но не выцвел и не проржавел, он как будто знал, что ему ещё рано уходить, не туда, куда он увозил совершая свои печальные рейсы, в металлолом. К удивлению у него даже не сдулись колёса, но его никто ни разу не заводил, бензин давно испарился, аккумулятор сел, резинки рассохлись, проводка местами растрескалась, но выглядел он крепким, не помятым и ровным и давно не слышал внутри своего салона ни печали, ни слёз, ни жалоб на жизнь, ни радости от спортивных достижений тем более.
Однажды кто-то из современных менеджеров, не имеющих никаких рамок приличия, только умеющих калькулировать и находить прибыль во всём, посчитал, сколько будет стоить утилизация и сколько покраска самой дешёвой краской, сколько стоит подобная техника и как быстро её можно продать. А всё потому, что неожиданно обнаружил, что по документам, найденным в столе — автобус красный. Как так получилось, что его ни разу не оставили — понятно, сотрудники гаи просто не хотели связываться с печалью и проводами в последний путь.
Оказалось, что покраска с последующей реализацией обойдётся выгоднее, чем утилизация, а недостающие сидения сохранились в курилке гробовщиков, и хоть выглядели далеко не новыми и потрёпанными, всё же имелись в наличии.
Автобус закатили в бокс, заклеили наспех окна и светотехнику и вернули ему родной красный цвет, вместе с сиденьями, которые закинули внутрь, даже не прикручивая. Завёлся он на удивление быстро, бодро зашелестел мотором, замограл фарами и поворотниками, словно ожил, вышел из спячки.
Покупатели нашлись быстро, с первого раза, с первого звонка, талантливый менеджер из похоронного агентства, а по сути бессовестный барыга, хорошо пристроил никому не нужный автобус, мёртвым грузом висевший на балансе, залив в него минимум бензина для оптимизации расходов, поменяв окислившееся масло на самое дешёвое из возможных и поставив самый старый из найденных на складе ненужного барахла аккумулятор. Показывать же автобус у себя в агентстве он не стал, выехал с водителем к ближайшему торговому центру.
— Ты на год не смотри, видишь, он как новый, покрасили совсем недавно, краска смотри как блестит, совсем свежая, — лепетал менеджер-барыга Бахтияру, которому в принципе было всё равно. Но автобус в отличии от первых двух просмотренных почему-то нравился, — окна тонированные, не видно, что внутри происходит, дверь смотри как открывается. А рессоры? Рессоры видишь? Им ходить и ходить ещё, нагрузки не видели.
— Мы берём его, — за Бахтияра ответила Тамара, она же мадам Матильда, поддавшись рассказу барыги.
Это был второй выходной Бахтияра, странная женщина, которой он позвонил, платила за каждый день, проведённый в поисках, почти столько же, сколько он зарабатывал на маршрутке, но это было не обременительно. Она возила его на такси.
Страница 3 из 8
