Автобус так называемой ведьмы

Ли затормозил недалеко от дома Матильды и набрал её номер.

— Да, — ответил голос в трубке, — сейчас выхожу уже. Адрес пока в навигаторе посмотри.

Матильда назвала адрес и добавила второй, куда ехать с клиентами. Это была большая поляна на берегу озера, на самом краю города. Она называла её местом силы, хотя зимой это был обычный снегоотвал, где каждый день бульдозер расчищал место под новые рейсы ночных самосвалов, вывозящих снег с улиц города. Снега не было уже несколько дней, улицы почистили, поэтому самосвалов этим вечером не ожидалось. С поляной Ли было всё ясно и понятно, туда они ездили часто, а вот первый адрес оказался частным сектором. Он разглядывал подъезды и выезды, как лучше добраться, когда в дверь постучали. Ли машинально потянул рычаг, не отрываясь от экрана, услышал за спиной шаги, потом шум шторки.

— Едем?— спросил Ли, выключая телефон, это было неписанным законом, посторонние звуки могли сбить настройки восприятия клиентов.

— Угу, — послышался голос из-за шторки.

Ли негромко включил заунывную и тревожную музыку, которая помогала Матильде и клиентам настроиться на нужный лад, врубил скорость и помчался на адрес. Иногда он музыку менял по ходу сеанса, если клиенты не были сговорчивыми, под разных клиентов всегда был полный ассортимент и разнообразие, для любого Ли мог подобрать ключик, в этом деле он поднаторел и Матильда ему доверяла.

По адресу его встретили двое, видимо муж с женой, Ли открыл пассажирскую дверь, изображая на лице загадочность и рукой указав на единственное сиденье. Пара ехала молча, ничего не спрашивали, поэтому Ли не пришлось коверкать язык, изображая китайский акцент. До поляны доехали быстро, минут за двадцать.

— На стулья садитися, там, — Ли изобразил китайца, показав внутрь салона.

Клиенты прошли к стульям, расселись перед проёмом в плотной шторке, за которой не было ничего видно из-за мрака и темноты.

— Здравствуйте, — поздоровались клиенты.

— Имена, — прозвучал голос из дальней половины салона, какой-то незнакомый, слово вылетело как оборванное, как выдернутое из постороннего разговора.

«Во даёт», — подумал Ли и заулыбался, глядя в зеркало на спины клиентов, — Опять что-то новое придумала«— Настя, — представилась женщина, расстёгивая пальто.»

— Антон, — сказал мужчина, казалось, он слабо верил в это мероприятие.

— Хотите. Что?— голос за шторкой был не один, это было два разных голоса, первый женский, второй мужской, и прозвучал так, словно магнитофон зажевал ленту.

Ли напрягся, но тут же успокоился, вспомнив про чудачества Матильды.

— Не можем понять друг друга в последнее время, общего языка не находим, — начала женщина.

— Есть? Дети?— снова прозвучали два голоса, но совсем другие.

— С нами живёт сын от моего первого брака, — ответил мужчина.

— Ты не уверен, что твой он?— теперь уже говорили три голоса.

Ли вдруг вспомнилось, что он Бахтияр и ему захотелось домой.

— Да что ты базаришь, придурок?— закричал Антон, он был уверен, что говорит мужчина, — выходи, падла.

— Да тихо ты, успокойся, — Настя поймала мужа за рукав.

— А чё он базарит?— продолжал Антон, — херню всякую говорит.

Бахтияр насторожился, такого в их практике не было, все спектакли проходили спокойно, он незаметно включил вторую магнитолу, с другой музыкой, ещё более спокойной и не такой тревожной, потихоньку убавил звук на первой.

— Перед женщиной. Не позорился, — вывалились из-за шторки два разных голоса, паузу заполнил звук тормозов, продолжил третий, — Бы.

— Короче, не буду я с ним говорить, — Антон соскочил со стула и пошёл к выходу, — открой, я на улице подожду.

Бахтияр потянул рычаг, но его заклинило, они дёрнули вдвоём, но только оторвали ручку.

— Вы чё творите то?— заорал Антон, — совсем уже что-ли?

— Успокойся. Сядь, — снова заговорили голоса, — сильные сидят. Говорят когда. Слабым страшно. Слабые паникуют.

Бахтияр дёрнул ручку водительской двери, пытаясь открыть её, но рукча оказалась в руке. Мотор завёлся сам собой, хотя во время сеанса Бахтияр его глушил и включал автономную печку.

— Ты сильная сама, — продолжили голоса, коверкая фразы и слова, — Слабак достался тебе. Трус он. Боится тебя. Ты нужна была. Что бы чемпионом быть. Не герой он. Не его сын. Не хочет знать этого.

Антон схватил шторку над столом и рванул на себя, она сорвалась и упала на пол. За ней никого не оказалось, лишь пустое кресло.

Голоса засмеялись, со всех сторон, словно тысячи пассажиров из разных лет, кто-то радостно и заливисто, кто-то надменно, кто-то до истерики и изнеможения. Потом снова заговорили.

— Беги от него. Женщина. Беги и живи. Не существуй рядом с трусом. Не пара он тебе. Всем завидует. Ты нужна, чтоб ему завидовали.