Таких как он было построено и выпущено в жизнь огромное множество. В своё время они были почти везде — на большинстве предприятий, в санаториях, в колхозах, на железной дороге, на лесоповалах, в степи, в пустыне, в тайге и тундре можно было их встретить. Родные братья легендарных народнохозяйственных газиков — автобусы КАВЗики, унаследовали от них всю техническую часть, но были приспособлены для других целей, они возили людей, они были дежурками, летучками, служебками, да кем только они не были, в каких передрягах только не участвовали.
Добавить в моё избранное
28 мин, 14 сек 19710
— Бахтияр, — послышался голос Мадильды в телефоне, — ты что там вчера записал?
— Где, не понял?— Бахтияр действительно не понимал, что к чему.
— На диктофон, — ответила Матильда, — вообще понять ничего не могу, таких слов даже никто не говорил, а записалось что попало, плачет кто-то, голосит.
— Не знаю, — задумался Бахтияр, — надо послушать.
— Ты на полчаса пораньше сегодня за мной заедь, я тебе включу.
— Хорошо.
Бахтияр отправился в гараж, и увидев автобус немного обалдел, по обоим бортам, на капоте, на пассажирской двери, большими лохмотьями отваливалась краска, выставляя на показ глянцевую черноту предыдущих его маршрутов.
— Твою ж мать… — растерявшийся Бахтияр быстро сообразил, как исправить это дело и пулей помчался в автомагазин через дорогу.
Там он купил несколько баллонов красной краски, и вернувшись начал красить борта. На капот краски не хватило, краска ложилась плохо и слабо скрывала черноту. Вместо того, что бы приехать пораньше, Бахтияр опоздал почти на час, Матильде пришлось перенести первый сеанс на поздний вечер.
— Твою ж мать… — повторила слова Бахтияра Матильда, увидев страшные разводы на бортах и чёрный капот, — он что, был катафалком?
— Не знаю, — ответил Бахтияр, — скорее всего.
— И что нам теперь делать? Пререкрашивать его?— задумалась Матильда.
— Придётся, иначе в него никто не войдёт, кто понимает.
— Да что они понимают-то? Если бы понимали, в любой бы не пошли, — занервничала Матильда, входя в автобус, — поехали, нам надо успеть на другой конец города, вот адрес.
Она спряталась за шторкой, хотела переодеться, но лампочка в плафоне ярко вспыхнув тут же перегорела, пришлось отодвигать шторы. В заднюю часть салона впервые за полгода проник солнечный свет, Матильда посмотрела на пол и начала догадываться, что это за железки прикручены к полу, что стояло на них и как это всё выглядело, куда ездил этот автобус и что в нём происходило. В её сумочке сам собой включился диктофон со вчерашней записью, с рыданиями, стонами. Она хотела выключить прибор, но не могла найти его среди барахла. Зато автобус резво нёсся, показывая рекорды скорости и управляемости. Бахтияр понял, что начал бояться машину, которую почти уже полюбил, в которой провёл полгода, являясь участником ежедневных манипуляций и спектаклей, кассиром и прислужником выдающейся мошенницы.
На место прибыли вовремя, три сеанса, запланированных на этот день прошли вполне удачно, а вот следующие, на три дня вперёд пришлось отменить и перенести из-за покраски. Зато после покраски, сверкающий в летних лучах, на новой резине, которую тоже купили по настоянию Бахтияра, автобус перестал подводить. Иногда на диктофонных записях фоном появлялись посторонние голоса, но они были совсем другими, разговаривали в основном о спорте.
Автобус не то что бы смирился, по технической части больше не подводил, не облазил, он затаился, слушая разговоры внутри салона и иногда вставляя туда воспоминания о волейбольной команде из собственной молодости.
Лето пролетело, началась осень, Бахтияр неожиданно для себя обнаружил, что заканчивается страховка, значит скоро год, как он стал артистом. За прошедший год многое изменилось и в жизни Бахтияра, привычно откликающегося на имя Ли. Старший сын пошёл в первый класс, а жена была в положении. И в жизни Тамары, порой забывающей собственное имя, которая стала широко известна в определённых кругах, у неё появился авторитет, огромное количество рекомендаций и положительных отзывов и теперь ей не приходилось за них платить. Она подумывала над переездом в квартиру побольше.
В жизни автобуса, ещё год назад стоявшего под забором, тоже многое поменялось, тишину в салоне заменили спектакли на оккультные темы, загадочность и запах зловонных палочек, которые постоянно жгла Матильда.
— Ли, сегодня у нас важные клиенты, — сообщила по телефону Матильда, — поедем совсем вечером, солнцеворот сегодня, самая длинная ночь, поэтому готовь ящик побольше. Хи хи… — Сколько сеансов?— поинтересовался Ли, теперь уже тоже забывающий собственное имя.
— Один сегодня, — ответила Матильда, — скоро новый год, жопить начали деньги, подарки покупают и пожрать. Ничего святого, ну и хрен с ними.
Матильда расхохоталась в трубку.
— Во сколько заезжать?
— Давай в семь, успеваем.
— Хорошо.
Бахтияр пришёл в гараж, завёл автобус, прогрел и поехал за режиссёром, как он иногда называл про себя Матильду. Тот летний инцидент забылся, затёрся в памяти другими событиями, не вспоминалась ни облезлая с бортов краска, ни страшные звуки из диктофона. Мотор автобуса шептал, ничего нигде не ломалось, иногда слышно было спортсменов, но к ним быстро привыкли и не обращали внимания. Казалось, жизнь наладилась и идёт своим чередом, не ожидается ничего непредсказуемого.
— Где, не понял?— Бахтияр действительно не понимал, что к чему.
— На диктофон, — ответила Матильда, — вообще понять ничего не могу, таких слов даже никто не говорил, а записалось что попало, плачет кто-то, голосит.
— Не знаю, — задумался Бахтияр, — надо послушать.
— Ты на полчаса пораньше сегодня за мной заедь, я тебе включу.
— Хорошо.
Бахтияр отправился в гараж, и увидев автобус немного обалдел, по обоим бортам, на капоте, на пассажирской двери, большими лохмотьями отваливалась краска, выставляя на показ глянцевую черноту предыдущих его маршрутов.
— Твою ж мать… — растерявшийся Бахтияр быстро сообразил, как исправить это дело и пулей помчался в автомагазин через дорогу.
Там он купил несколько баллонов красной краски, и вернувшись начал красить борта. На капот краски не хватило, краска ложилась плохо и слабо скрывала черноту. Вместо того, что бы приехать пораньше, Бахтияр опоздал почти на час, Матильде пришлось перенести первый сеанс на поздний вечер.
— Твою ж мать… — повторила слова Бахтияра Матильда, увидев страшные разводы на бортах и чёрный капот, — он что, был катафалком?
— Не знаю, — ответил Бахтияр, — скорее всего.
— И что нам теперь делать? Пререкрашивать его?— задумалась Матильда.
— Придётся, иначе в него никто не войдёт, кто понимает.
— Да что они понимают-то? Если бы понимали, в любой бы не пошли, — занервничала Матильда, входя в автобус, — поехали, нам надо успеть на другой конец города, вот адрес.
Она спряталась за шторкой, хотела переодеться, но лампочка в плафоне ярко вспыхнув тут же перегорела, пришлось отодвигать шторы. В заднюю часть салона впервые за полгода проник солнечный свет, Матильда посмотрела на пол и начала догадываться, что это за железки прикручены к полу, что стояло на них и как это всё выглядело, куда ездил этот автобус и что в нём происходило. В её сумочке сам собой включился диктофон со вчерашней записью, с рыданиями, стонами. Она хотела выключить прибор, но не могла найти его среди барахла. Зато автобус резво нёсся, показывая рекорды скорости и управляемости. Бахтияр понял, что начал бояться машину, которую почти уже полюбил, в которой провёл полгода, являясь участником ежедневных манипуляций и спектаклей, кассиром и прислужником выдающейся мошенницы.
На место прибыли вовремя, три сеанса, запланированных на этот день прошли вполне удачно, а вот следующие, на три дня вперёд пришлось отменить и перенести из-за покраски. Зато после покраски, сверкающий в летних лучах, на новой резине, которую тоже купили по настоянию Бахтияра, автобус перестал подводить. Иногда на диктофонных записях фоном появлялись посторонние голоса, но они были совсем другими, разговаривали в основном о спорте.
Автобус не то что бы смирился, по технической части больше не подводил, не облазил, он затаился, слушая разговоры внутри салона и иногда вставляя туда воспоминания о волейбольной команде из собственной молодости.
Лето пролетело, началась осень, Бахтияр неожиданно для себя обнаружил, что заканчивается страховка, значит скоро год, как он стал артистом. За прошедший год многое изменилось и в жизни Бахтияра, привычно откликающегося на имя Ли. Старший сын пошёл в первый класс, а жена была в положении. И в жизни Тамары, порой забывающей собственное имя, которая стала широко известна в определённых кругах, у неё появился авторитет, огромное количество рекомендаций и положительных отзывов и теперь ей не приходилось за них платить. Она подумывала над переездом в квартиру побольше.
В жизни автобуса, ещё год назад стоявшего под забором, тоже многое поменялось, тишину в салоне заменили спектакли на оккультные темы, загадочность и запах зловонных палочек, которые постоянно жгла Матильда.
— Ли, сегодня у нас важные клиенты, — сообщила по телефону Матильда, — поедем совсем вечером, солнцеворот сегодня, самая длинная ночь, поэтому готовь ящик побольше. Хи хи… — Сколько сеансов?— поинтересовался Ли, теперь уже тоже забывающий собственное имя.
— Один сегодня, — ответила Матильда, — скоро новый год, жопить начали деньги, подарки покупают и пожрать. Ничего святого, ну и хрен с ними.
Матильда расхохоталась в трубку.
— Во сколько заезжать?
— Давай в семь, успеваем.
— Хорошо.
Бахтияр пришёл в гараж, завёл автобус, прогрел и поехал за режиссёром, как он иногда называл про себя Матильду. Тот летний инцидент забылся, затёрся в памяти другими событиями, не вспоминалась ни облезлая с бортов краска, ни страшные звуки из диктофона. Мотор автобуса шептал, ничего нигде не ломалось, иногда слышно было спортсменов, но к ним быстро привыкли и не обращали внимания. Казалось, жизнь наладилась и идёт своим чередом, не ожидается ничего непредсказуемого.
Страница 6 из 8
