Таких как он было построено и выпущено в жизнь огромное множество. В своё время они были почти везде — на большинстве предприятий, в санаториях, в колхозах, на железной дороге, на лесоповалах, в степи, в пустыне, в тайге и тундре можно было их встретить. Родные братья легендарных народнохозяйственных газиков — автобусы КАВЗики, унаследовали от них всю техническую часть, но были приспособлены для других целей, они возили людей, они были дежурками, летучками, служебками, да кем только они не были, в каких передрягах только не участвовали.
Добавить в моё избранное
28 мин, 14 сек 19709
Может быть он устал от каждодневной суеты, которая окружала его с раннего утра до позднего вечера, устал отвлекаться от руля и ситуации, которая была на дороге на сдачу, устал от разменов денег, от недобропорядочности некоторых пассажиров, от вечных гонок между водителями одного и того же маршрута, от вечных нарушений правил дорожного движения, от поборов, от того, что денег зарабатывал с каждым годом всё меньше и меньше, а семью видел урывками, в редкие выходные, в которые он никак не мог выспаться. А может быть на это были и другие причины. Когда он впервые вошёл в свежепокрашенный красный автобус, внутри что-то ёкнуло, как будто кто-то позвал, попросил о помощи. Забери меня, друг, не подведу… Целый год колесил Бахтияр на автобусе по городу, становившийся время от времени китайцем Ли, целый год он слушал разговоры между клиентами и мадам Матильдой, потомственной хрен знает кем в сто двадцатом колене. Иногда, по просьбе самой Матильды, записывал, что происходило на диктофон.
А в самый первый день, после регистрации автобуса, он вынес из него все сидения, отмыл стены, окна, потолок и пол, отмыл всё почти до первозданного состояния, потом поменял масло, залил тосол вместо воды, Матильда привезла на такси новый аккумулятор, образцы тканей для штор, какие магические побрякушки и прочую ненужную дрянь. На перегородку за водительским креслом она повесила чёрно-белый портрет Алистера Кроули, приклеив его на скотч. Ещё через пару дней всё что нужно было протянуть, было протянуто, что нужно было заменить — заменено, появилась бахрома вокруг салонных светильников, шторы длинною в пол из тёмного бардового бархата скрыли окна, одна из штор, с прорезанным посередине проходом, разделила салон на две части. В проходе между колёсных арок появился стол с хрустальным шаром. В задней части салона встало одно единственное кресло. В передней осталось лишь одно сидение возле дверей и появилось два обычных деревянных стула. Ещё через пару дней появился автономный обогреватель салона и электрокотёл для мотора. Потолок заклеился тёмной плёнкой, а с обеих сторон портрета величайшего из авантюристов повисли масляные лампы. Поверх штор на стенах расположились амулеты, перья, булавки, иголки и прочая мишура, создающая неповторимый вид и загадочную атмосферу.
Внутри салона во время подготовки в выезду ничего не называлось своими именами — слова спектакль, лохотрон и другие не звучали, зато периодически слышался смех. Автобусу это сначала нравилось, его оживили, вернули к жизни, он поездил по городу, привыкая к изменившейся на дороге обстановке, попробовал нового, немного изменившего бензина, постоял в пробках, познакомился с новыми улицами, на которых никогда раньше не бывал.
Выезды случались почти каждый день, начинались не раньше обеда и заканчивались не очень поздно, правда бывали и ночные, но только исключительно в полнолуние. Если не было выездов, когда был выходной, внутри салона не звучали разговоры о неведомых силах и непреодолимых обстоятельствах, которые можно обойти только в соответствии с выдаваемой инструкцией, согласно положению Меркурия, Юпитера, и очередному учению, обычно придумываемому тут же, на ходу, и выдаваемому за истину в последней инстанции. В такие дни автобус стоял в боксе между грязными, ободранными самосвалами и тракторами. Там ему сняли место в тёплом гараже.
Мадам Матильда расцвела, конвейер клиентов не останавливался, антураж, артистизм и способность быстро соображать делали своё дело. Прикидывающийся китайцем Бахтияр в конце каждого сеанса открывал старый деревянный ящик и подавал его клиентам, которые ложили в него деньги, иногда даже весьма внушительные.
Зима пролетела быстро, незаметно, внутри салона часто происходили метеморфозы, когда входили люди, чем-то раздавленные и после манипуляций мадам Матильды менялись, в их глазах появлялась надежда, в голосе жизнь, а в деревянном ящике очередные купюры. Иногда всё проходило гораздо спокойнее.
Бахтияр, уже настолько вжившийся в роль китайца и ассистента, иногда даже сам верил, что Матильда действительно что-то может, что не при чём вонючие палочки, которые она жжет прячась во мраке за шторкой, и загробный таинственный голос, которым она владела в совершенстве. Иногда он начинал верить, что она действительно видит что-то в шаре, стоящем на столе. А посетители верили в это беспрекословно, сидя на деревянных стульях перед столом, неудобных, жестких, холодных и скользких.
Весна тоже пролетела, как одна неделя, как по сценарию сериала, где одна серия была похожа на другую, менялись только имена посетителей и росли суммы, которые они оставляли в деревянном ящике.
А в начале лета, автобус стал вести себя так, словно начал догадываться, во что его втянули. Он мог заглохнуть в любой момент и не заводиться, срывая встречу, он мог деть куда-то бензин или посадить аккумулятор, мог просто сломаться замок в дверях, но самое странное, он начал местами чернеть, на его бортах то и дело выступали чёрные пятна катафалочной расцветки, прямо по дороге к клиентам.
А в самый первый день, после регистрации автобуса, он вынес из него все сидения, отмыл стены, окна, потолок и пол, отмыл всё почти до первозданного состояния, потом поменял масло, залил тосол вместо воды, Матильда привезла на такси новый аккумулятор, образцы тканей для штор, какие магические побрякушки и прочую ненужную дрянь. На перегородку за водительским креслом она повесила чёрно-белый портрет Алистера Кроули, приклеив его на скотч. Ещё через пару дней всё что нужно было протянуть, было протянуто, что нужно было заменить — заменено, появилась бахрома вокруг салонных светильников, шторы длинною в пол из тёмного бардового бархата скрыли окна, одна из штор, с прорезанным посередине проходом, разделила салон на две части. В проходе между колёсных арок появился стол с хрустальным шаром. В задней части салона встало одно единственное кресло. В передней осталось лишь одно сидение возле дверей и появилось два обычных деревянных стула. Ещё через пару дней появился автономный обогреватель салона и электрокотёл для мотора. Потолок заклеился тёмной плёнкой, а с обеих сторон портрета величайшего из авантюристов повисли масляные лампы. Поверх штор на стенах расположились амулеты, перья, булавки, иголки и прочая мишура, создающая неповторимый вид и загадочную атмосферу.
Внутри салона во время подготовки в выезду ничего не называлось своими именами — слова спектакль, лохотрон и другие не звучали, зато периодически слышался смех. Автобусу это сначала нравилось, его оживили, вернули к жизни, он поездил по городу, привыкая к изменившейся на дороге обстановке, попробовал нового, немного изменившего бензина, постоял в пробках, познакомился с новыми улицами, на которых никогда раньше не бывал.
Выезды случались почти каждый день, начинались не раньше обеда и заканчивались не очень поздно, правда бывали и ночные, но только исключительно в полнолуние. Если не было выездов, когда был выходной, внутри салона не звучали разговоры о неведомых силах и непреодолимых обстоятельствах, которые можно обойти только в соответствии с выдаваемой инструкцией, согласно положению Меркурия, Юпитера, и очередному учению, обычно придумываемому тут же, на ходу, и выдаваемому за истину в последней инстанции. В такие дни автобус стоял в боксе между грязными, ободранными самосвалами и тракторами. Там ему сняли место в тёплом гараже.
Мадам Матильда расцвела, конвейер клиентов не останавливался, антураж, артистизм и способность быстро соображать делали своё дело. Прикидывающийся китайцем Бахтияр в конце каждого сеанса открывал старый деревянный ящик и подавал его клиентам, которые ложили в него деньги, иногда даже весьма внушительные.
Зима пролетела быстро, незаметно, внутри салона часто происходили метеморфозы, когда входили люди, чем-то раздавленные и после манипуляций мадам Матильды менялись, в их глазах появлялась надежда, в голосе жизнь, а в деревянном ящике очередные купюры. Иногда всё проходило гораздо спокойнее.
Бахтияр, уже настолько вжившийся в роль китайца и ассистента, иногда даже сам верил, что Матильда действительно что-то может, что не при чём вонючие палочки, которые она жжет прячась во мраке за шторкой, и загробный таинственный голос, которым она владела в совершенстве. Иногда он начинал верить, что она действительно видит что-то в шаре, стоящем на столе. А посетители верили в это беспрекословно, сидя на деревянных стульях перед столом, неудобных, жестких, холодных и скользких.
Весна тоже пролетела, как одна неделя, как по сценарию сериала, где одна серия была похожа на другую, менялись только имена посетителей и росли суммы, которые они оставляли в деревянном ящике.
А в начале лета, автобус стал вести себя так, словно начал догадываться, во что его втянули. Он мог заглохнуть в любой момент и не заводиться, срывая встречу, он мог деть куда-то бензин или посадить аккумулятор, мог просто сломаться замок в дверях, но самое странное, он начал местами чернеть, на его бортах то и дело выступали чёрные пятна катафалочной расцветки, прямо по дороге к клиентам.
Страница 5 из 8
