Старый, вонючий дед в красном ватном полушубке и мокрых штанах, с накладной бородой из пакли брел по умирающему пластилиновому миру.
Добавить в моё избранное
8 мин, 43 сек 8966
Тишина. Серые краски. Вокруг человеческая пустота, ржавые детали машин, фарфоровые куклы с оторванными головами, куски раскуроченной кем-то мебели. Мир мертвого человека. Зря он зашел сюда, этот старый дед, — здесь уже некого было поздравлять с новым годом. Все как-то съежилось вокруг, деду стало неуютно, вдобавок ему захотелось посрать. На обочине дороги он увидел деревенский, отстойный клозет. Дед, кряхтя, забрался в него, уселся на корточки над выгребной ямой и начал срать. Рядом с дыркой лежал испачканный дерьмом журнал комиксов. Вонючий Санта открыл его и стал рассматривать картинки.
Дождь за стеклом… Сознание медленно возвращается обратно. Сон, бегущий следом, пропадает на два мгновения: кап… кап. и исчезает. Человек улыбается. Он больше не заснет. Никогда… Мигель гнал машину на юго-запад по ночному шоссе. Длинная петлистая дорога проходила через предгорья, раскрашенные осенью в желтые и багряные цвета. Но краски будут видны утром, а сейчас только серый асфальт впереди: ровный, без единой ямки или дорожной заплатки, убегающий за линию видимости.
Мгновенье. Время остановилось. Ночь. В ней замерла девятка, рассекающая воздух на мелкие части. Ветряные спиральки, закрученные от долотообразного капота, разбежались в разные стороны, смешались с мельчайшими каплями дождя и осязаемым, практически видимым запахом горелой резины и выхлопных газов. На спидометре всегда дрожавшая стрелка неподвижно остановилась на отметке 150. Ладони Мигеля сжали руль, его пальцы побелели.
Следующее мгновенье. Появляется звук тупого удара. Мерзкий звук расколотой надвое плоти. Рвет барабанные перепонки Мигеля, загоняет страх глубоко в череп. Внутри обрывается струна.
Но до первого мгновенья было кап… кап… на ветровом стекле, — слезы неба прогоняющие сон усталого водителя. И отраженье света фар в глазах человека. Того самого человека, который стоит на шоссе прямо перед машиной Мигеля, летящей в ночи.
Мигель не остановился, правая нога не соскользнула к педали тормоза. Девятку немного занесло в сторону после удара, но он прибавил газу, выравнивая машину. Дорога вновь побежала дальше, отмеривая новые километры на спидометре.
Тина проснулась и вопросительно смотрела на Мигеля.
— Собака, — хриплым голосом сказал Мигель.
— Дворняга, наверное.
Она отвернулась. Наполовину испанка, наполовину немка. Лед и огонь. Вспыльчивый, неуёмный характер в сочетании с педантичностью и пунктуальностью. Рыжие волосы и зеленые глаза, смуглая кожа и веснушки на лице. Его она назвала Мигелем. Русское имя Илья для Тины не катило.
Пока она спала рядом, Мигеля била нервная дрожь. Он скорчился на водительском сидении от пережитого страха и чувства полного бессилия. Сон, длившийся от силы мгновение, пропал, как будто его и близко не было.
— Кто этот человек? Как возник перед машиной? -думал Мигель.
— Я лишь закрыл глаза на сотую долю секунды, как появился он, — из ниоткуда!
Нейтралка. Машина идет накатом. Скорость постепенно уменьшается, и сходит на нет. Девятка останавливается на середине пустынного шоссе. Мигель выключил зажигание вместе с габаритами. Он замер. Темно. Холодно. Потом неяркий, постепенно нарастающий свет в заднем зеркале. Утробный, могучий гудок разрывает ночную тишину. Это позади по шоссе несется огромная фура и сигналит Мигелю. Яркий свет проникает в салон и полностью захватывает пространство. Тина во сне резко поворачивается к Мигелю и прижимается к его плечу. Он зажмурил глаза, приготовился к удару. Он ждет визга тормозов, но фура, непрерывно сигналя, проноситься мимо.
Раз… Два… Три… считает Мигель, включает первую скорость и съезжает на обочину. Руки безвольно лежат на руле, он медленно наклоняет голову, дотрагиваясь щекой до холодной кожи рулевого обода, и замирает. Дождь.
Тина. Ей нужно было попасть в Новороссийск до утра. Она позвонила ему накануне вечером, часов в десять:
— Поехали сейчас. У мамы завтра день рождения.
Мигель посмотрел на лежащую рядом холодную запотевшую бутылку пива, еще не открытую, и ответил:
— Через полчаса буду.
Не было любви. Вернее она должна была возникнуть. Во всяком случае, так думал Мигель.
Иногда Тина приезжала к нему и оставалась до утра. Потом уходила и могла не появляться больше года. Мигель ждал. Он умел ждать. Иногда звонил ей по сотовому, но Тина ему не отвечала. Он приезжал, но она ему не открывала. Мигель тогда доставал из кармана перочинный нож и вспарывал дерьмонтином обитую дверь Тины, старательно выводя слово «Мразь». На следующий день ему приходил счет за новую дверь, и он безропотно оплачивал его.
Выехали из города в одиннадцать. До Новоросса было 2.5 часа ходу в среднем темпе. Все бы ничего, но Мигелю хотелось спать. Он часто курил, прогоняя сон, и сбрасывал пепел прямо на резиновый коврик под ногами. Тина молчала, потом незаметно заснула. Мигель курил…
Дождь за стеклом… Сознание медленно возвращается обратно. Сон, бегущий следом, пропадает на два мгновения: кап… кап. и исчезает. Человек улыбается. Он больше не заснет. Никогда… Мигель гнал машину на юго-запад по ночному шоссе. Длинная петлистая дорога проходила через предгорья, раскрашенные осенью в желтые и багряные цвета. Но краски будут видны утром, а сейчас только серый асфальт впереди: ровный, без единой ямки или дорожной заплатки, убегающий за линию видимости.
Мгновенье. Время остановилось. Ночь. В ней замерла девятка, рассекающая воздух на мелкие части. Ветряные спиральки, закрученные от долотообразного капота, разбежались в разные стороны, смешались с мельчайшими каплями дождя и осязаемым, практически видимым запахом горелой резины и выхлопных газов. На спидометре всегда дрожавшая стрелка неподвижно остановилась на отметке 150. Ладони Мигеля сжали руль, его пальцы побелели.
Следующее мгновенье. Появляется звук тупого удара. Мерзкий звук расколотой надвое плоти. Рвет барабанные перепонки Мигеля, загоняет страх глубоко в череп. Внутри обрывается струна.
Но до первого мгновенья было кап… кап… на ветровом стекле, — слезы неба прогоняющие сон усталого водителя. И отраженье света фар в глазах человека. Того самого человека, который стоит на шоссе прямо перед машиной Мигеля, летящей в ночи.
Мигель не остановился, правая нога не соскользнула к педали тормоза. Девятку немного занесло в сторону после удара, но он прибавил газу, выравнивая машину. Дорога вновь побежала дальше, отмеривая новые километры на спидометре.
Тина проснулась и вопросительно смотрела на Мигеля.
— Собака, — хриплым голосом сказал Мигель.
— Дворняга, наверное.
Она отвернулась. Наполовину испанка, наполовину немка. Лед и огонь. Вспыльчивый, неуёмный характер в сочетании с педантичностью и пунктуальностью. Рыжие волосы и зеленые глаза, смуглая кожа и веснушки на лице. Его она назвала Мигелем. Русское имя Илья для Тины не катило.
Пока она спала рядом, Мигеля била нервная дрожь. Он скорчился на водительском сидении от пережитого страха и чувства полного бессилия. Сон, длившийся от силы мгновение, пропал, как будто его и близко не было.
— Кто этот человек? Как возник перед машиной? -думал Мигель.
— Я лишь закрыл глаза на сотую долю секунды, как появился он, — из ниоткуда!
Нейтралка. Машина идет накатом. Скорость постепенно уменьшается, и сходит на нет. Девятка останавливается на середине пустынного шоссе. Мигель выключил зажигание вместе с габаритами. Он замер. Темно. Холодно. Потом неяркий, постепенно нарастающий свет в заднем зеркале. Утробный, могучий гудок разрывает ночную тишину. Это позади по шоссе несется огромная фура и сигналит Мигелю. Яркий свет проникает в салон и полностью захватывает пространство. Тина во сне резко поворачивается к Мигелю и прижимается к его плечу. Он зажмурил глаза, приготовился к удару. Он ждет визга тормозов, но фура, непрерывно сигналя, проноситься мимо.
Раз… Два… Три… считает Мигель, включает первую скорость и съезжает на обочину. Руки безвольно лежат на руле, он медленно наклоняет голову, дотрагиваясь щекой до холодной кожи рулевого обода, и замирает. Дождь.
Тина. Ей нужно было попасть в Новороссийск до утра. Она позвонила ему накануне вечером, часов в десять:
— Поехали сейчас. У мамы завтра день рождения.
Мигель посмотрел на лежащую рядом холодную запотевшую бутылку пива, еще не открытую, и ответил:
— Через полчаса буду.
Не было любви. Вернее она должна была возникнуть. Во всяком случае, так думал Мигель.
Иногда Тина приезжала к нему и оставалась до утра. Потом уходила и могла не появляться больше года. Мигель ждал. Он умел ждать. Иногда звонил ей по сотовому, но Тина ему не отвечала. Он приезжал, но она ему не открывала. Мигель тогда доставал из кармана перочинный нож и вспарывал дерьмонтином обитую дверь Тины, старательно выводя слово «Мразь». На следующий день ему приходил счет за новую дверь, и он безропотно оплачивал его.
Выехали из города в одиннадцать. До Новоросса было 2.5 часа ходу в среднем темпе. Все бы ничего, но Мигелю хотелось спать. Он часто курил, прогоняя сон, и сбрасывал пепел прямо на резиновый коврик под ногами. Тина молчала, потом незаметно заснула. Мигель курил…
Страница 1 из 3
