Старый, вонючий дед в красном ватном полушубке и мокрых штанах, с накладной бородой из пакли брел по умирающему пластилиновому миру.
Добавить в моё избранное
8 мин, 43 сек 8968
По которой можно было ехать непрерывно и никуда не сворачивать.
Но вот только странные свинцовые цилиндрики вылетали из пластилинового мира, обжигали Мигеля, мешали ему сосредоточиться. Он отмахивался от назойливых, жужжащих под ухом металлических мух и продолжал движение. Ночь сменялась днем, день сменялся ночью.
Однажды пластилиновой ночью внутри машины возник огненный шар, а потом взрыв. Мигеля выбросило прямо на дорогу. Израненный, посеченный осколками, с перебитыми ногами Мигель пополз по дороге. Она неустанно звала его, заставляла продолжать движение. Он цеплялся пальцами за асфальтовое полотно дороги, срывая ногти, и полз, полз. Только вперед!
Когда пальцы были стерты до кровавых обрубков, из которых торчали белые, сахарные косточки, тогда в ход пошли зубы. Мигель буквально вгрызался в асфальт, подтягивался и опять полз. Во рту образовалось кровавое месиво из сломанных зубов и кусочков асфальта, но дорога требовало свое. И Мигель снова полз, извиваясь червем, вгрызаясь в дорогу беззубым ртом, отталкиваясь обрубками кистей. Пока он дышал, пока билось безумное сердце, а в гнилых мозгах еще жил электрический импульс, Мигель должен был ползти. Зов дороги такой манящий и сладкий требовал его душу к себе.
Вдали возник пластилиновый свет. Фары. Дальний свет. Он приближался к Мигелю, нарастал. Вот он уже вырвал из темноты его лицо, ослепил глаза. Он приближался неотвратимо, заполняя собой всю дорогу и весь его мир, а потом вошел в него. За одно мгновенье до этого, Мигель улыбнулся стертыми в кровь губами: дорога закольцевалась… Дефекация шла непрерывно. Санта постанывал, но продолжал срать. Из его вонючей дырки лилось мерзкое дерьмо вперемешку с кровью. Потом он стал рвать страницы из глянцевого журнала комиксов и подтирать задницу, царапая при этом свой нежный новогодний анус. Из глаз Санты текли слезы. Он не видел, как вокруг клозета в полной тишине взлетели обломки мира мертвого человека, и устремились в воронку над его головой. Потом его стало засасывать вместе со всем этим гребанным миром в выгребную яму. Последнее, что он успел сказать, пока его голова не скрылась под черной зловонной жижей, это было:
— Happy new year, ебанный Мигель!
Но вот только странные свинцовые цилиндрики вылетали из пластилинового мира, обжигали Мигеля, мешали ему сосредоточиться. Он отмахивался от назойливых, жужжащих под ухом металлических мух и продолжал движение. Ночь сменялась днем, день сменялся ночью.
Однажды пластилиновой ночью внутри машины возник огненный шар, а потом взрыв. Мигеля выбросило прямо на дорогу. Израненный, посеченный осколками, с перебитыми ногами Мигель пополз по дороге. Она неустанно звала его, заставляла продолжать движение. Он цеплялся пальцами за асфальтовое полотно дороги, срывая ногти, и полз, полз. Только вперед!
Когда пальцы были стерты до кровавых обрубков, из которых торчали белые, сахарные косточки, тогда в ход пошли зубы. Мигель буквально вгрызался в асфальт, подтягивался и опять полз. Во рту образовалось кровавое месиво из сломанных зубов и кусочков асфальта, но дорога требовало свое. И Мигель снова полз, извиваясь червем, вгрызаясь в дорогу беззубым ртом, отталкиваясь обрубками кистей. Пока он дышал, пока билось безумное сердце, а в гнилых мозгах еще жил электрический импульс, Мигель должен был ползти. Зов дороги такой манящий и сладкий требовал его душу к себе.
Вдали возник пластилиновый свет. Фары. Дальний свет. Он приближался к Мигелю, нарастал. Вот он уже вырвал из темноты его лицо, ослепил глаза. Он приближался неотвратимо, заполняя собой всю дорогу и весь его мир, а потом вошел в него. За одно мгновенье до этого, Мигель улыбнулся стертыми в кровь губами: дорога закольцевалась… Дефекация шла непрерывно. Санта постанывал, но продолжал срать. Из его вонючей дырки лилось мерзкое дерьмо вперемешку с кровью. Потом он стал рвать страницы из глянцевого журнала комиксов и подтирать задницу, царапая при этом свой нежный новогодний анус. Из глаз Санты текли слезы. Он не видел, как вокруг клозета в полной тишине взлетели обломки мира мертвого человека, и устремились в воронку над его головой. Потом его стало засасывать вместе со всем этим гребанным миром в выгребную яму. Последнее, что он успел сказать, пока его голова не скрылась под черной зловонной жижей, это было:
— Happy new year, ебанный Мигель!
Страница 3 из 3
