Пятилетнего мальчонку его взрослые дядья и тетки воспринимают живой игрушкой. Говорящей куклой. Сам ходит, даже кушает. Да и присмотра Лешик требует самого минимального — лишь бы никуда не залез. И изредка он как скажет, что-нибудь эдакое. Так хоть стой, хоть падай. Чего только давешний случай с домовым стоит.
Добавить в моё избранное
5 мин, 5 сек 801
… И вновь собралась семья на кухне за столом. Ребенок забежал в избу с улицы, поспев аккурат к самому ужину. Тетка Лида нарезала хлеб тяжелыми ломтями и стала раскладывать ложки и выставлять на стол тарелки. Мужская половина семьи бубнела, невнятно рассказывая, как прошел день. Тетка Лида, хотя какая она тетка, разве что для Лешика — а так девушка в самом соку — споро наливала мужикам в тарелки похлебку. Бабка Ирина хлопотала у русской печки, ставя тяжеленный чугунный горшок в печь. Она закрыла горнило заслонкой, повелительно кивнула внуку Леше на стол, давай, мол, быстро садись ужинать. Пацан взобрался при помощи дядьки Ильи на высокую лавку, обтер руки полотенцем и принялся ждать, пока ему нальют жидкого в его собственную маленькую мисочку. Получив требуемое, он важно взялся за ложку, зачерпнул варево и подул на горячее, как его учили, и стал неспешно кушать. Доев, мальчишка начал смотреть вправо-влево и прислушиваться к чему-то.
— Пи, пи, пи, — тонкий-претонкий голосочек малышей-цыплят.
— Кто это разговаривает? Цыплята? — спросил Лешик, соскальзывая с лавки. Он прошелся по комнате, осматривая все углы. Ребенок даже заглянул пол стол: неужели один или несколько из пушистых желтых комочков забрались в избу? Никого.
— Кто разговаривает? — недоумевали взрослые.
— Лешик опять чудит. Никак, снова домового углядел, — густым басом захохотал Илья.
— Пи, пи, пи.
Мальчик не мог понять, откуда раздается звук. Он, недоумевая, ходил по комнате, пока не понял, что писк исходит из печи.
— Здесь кто-то разговаривает, — серьезно сказал ребенок, указывая на кормилицу семьи.
— Никто не разговаривает. Это ветер в трубе дует, — откликнулся дядя Иван.
— Странные вы, глухие, что ли, — пробурчал себе под нос мальчик. Он подошел к печи и стал пристально смотреть. А писк становился все сильнее. Тонкие голоски захлебывались плачем. Как будто им было очень больно и страшно. Все громче и громче.
— Они кричат! Им больно! — голосил Лешик, который взялся за ручку задвижки, прикрывающей жаркое нутро печи.
И вдруг все резко оборвалось. Лопнуло. Точно туго натянутую нить перерезали остро отточенными ножницами. И схлынула волна непонятного, а оттого и более жуткого, страха.
— Куда? Не тронь — горячо! — бабка Ирина, совсем как молодая, белкой подбежала к печи, схватила ладошки внука в свои. Она внимательно осмотрела маленькие пальчики, не обжег ли. Все было в порядке.
— Ба, открой! — потребовал внук, указывая на печь. Женщина подчинилась, и ребенок увидел, что в горшке кипят куриные яйца.
— Ну, что они разговаривают? — спросила она, пристально смотря на внука?
— Уже нет. Не разговаривают, — грустно ответил мальчик и побрел бесцельно по комнате.
Сидящие за столом взрослые тем временем вернулись к еде. А бабка Ирина, вынула горшок с яйцами из печи. После она негромко сказала деду Сергею:
— Нужно накормить мальчишку яйцами, иначе потом кушать плохо будет.
Лешика долго уговаривали и упрашивали съесть хоть одно сваренное вкрутую яичко. Мальчонка упирался и явно не хотел, но бабка Лида на пару с теткой Лидой запихнули в него желток и белок.
Мальчик тенью проскользнул в сени. Шептавшиеся о чем-то бабка с дедом не заметили его. Лешик вроде и не прислушивался к разговору взрослых. Но уловил матерные обороты деда с упоминанием Богоматери и именами знахарки Авдотьи, и его, Лешика, имени. Ирина начала ходить по комнате и бурно жестикулировать. Сделал очередной поворот, она углядела внука, который не успел улизнуть обратно на улицу. Женщина подозвала мальчишку и утянула его умываться. А потом, уже чистого, дед повел его куда-то.
Тонкая детская ручка утопала в заскорузлой лопате деда. Тот шел и матерился вполголоса, заворачивая весьма интересные обороты. Мальчонка засмеялся.
— Ты чего это? — спросил взрослый, глядя в так похожие на его собственные серые глаза ребенка.
— Да ты смешно ругаешься, дед, — ответил Лешик.
— Я что вслух?
— Ага, — кивнул растрепанной головенкой малыш.
На этом короткий разговор оборвался. Старик погрузился в свои мысли, кои, впрочем, продолжали прорываться вслух совсем неприличными словами. Дед был еще тем матершинником.
— Я ему сказал то… Мать-мать-мать. А он мне это, Богомать… — шептал взрослый вслух.
Минут через 15 они дошли до нужного места — дома с опрятным деревянным забором. Здесь жила, как говорили местные, ведунья, к которой часто приезжали даже из соседних деревень. Посетителям несказанно повезло: никого возле калитки не было. Дед кликнул Авдотью Петровну. Пожилая женщина вышла на крыльцо и пригласила непрошенных гостей в дом.
— С чем пожаловал, Сергей Романыч? — спросила знахарка.
— Да вот, внука привел показать, — ответил тот, показывая на мальчика.
— Тут такое дело…
— Пи, пи, пи, — тонкий-претонкий голосочек малышей-цыплят.
— Кто это разговаривает? Цыплята? — спросил Лешик, соскальзывая с лавки. Он прошелся по комнате, осматривая все углы. Ребенок даже заглянул пол стол: неужели один или несколько из пушистых желтых комочков забрались в избу? Никого.
— Кто разговаривает? — недоумевали взрослые.
— Лешик опять чудит. Никак, снова домового углядел, — густым басом захохотал Илья.
— Пи, пи, пи.
Мальчик не мог понять, откуда раздается звук. Он, недоумевая, ходил по комнате, пока не понял, что писк исходит из печи.
— Здесь кто-то разговаривает, — серьезно сказал ребенок, указывая на кормилицу семьи.
— Никто не разговаривает. Это ветер в трубе дует, — откликнулся дядя Иван.
— Странные вы, глухие, что ли, — пробурчал себе под нос мальчик. Он подошел к печи и стал пристально смотреть. А писк становился все сильнее. Тонкие голоски захлебывались плачем. Как будто им было очень больно и страшно. Все громче и громче.
— Они кричат! Им больно! — голосил Лешик, который взялся за ручку задвижки, прикрывающей жаркое нутро печи.
И вдруг все резко оборвалось. Лопнуло. Точно туго натянутую нить перерезали остро отточенными ножницами. И схлынула волна непонятного, а оттого и более жуткого, страха.
— Куда? Не тронь — горячо! — бабка Ирина, совсем как молодая, белкой подбежала к печи, схватила ладошки внука в свои. Она внимательно осмотрела маленькие пальчики, не обжег ли. Все было в порядке.
— Ба, открой! — потребовал внук, указывая на печь. Женщина подчинилась, и ребенок увидел, что в горшке кипят куриные яйца.
— Ну, что они разговаривают? — спросила она, пристально смотря на внука?
— Уже нет. Не разговаривают, — грустно ответил мальчик и побрел бесцельно по комнате.
Сидящие за столом взрослые тем временем вернулись к еде. А бабка Ирина, вынула горшок с яйцами из печи. После она негромко сказала деду Сергею:
— Нужно накормить мальчишку яйцами, иначе потом кушать плохо будет.
Лешика долго уговаривали и упрашивали съесть хоть одно сваренное вкрутую яичко. Мальчонка упирался и явно не хотел, но бабка Лида на пару с теткой Лидой запихнули в него желток и белок.
Мальчик тенью проскользнул в сени. Шептавшиеся о чем-то бабка с дедом не заметили его. Лешик вроде и не прислушивался к разговору взрослых. Но уловил матерные обороты деда с упоминанием Богоматери и именами знахарки Авдотьи, и его, Лешика, имени. Ирина начала ходить по комнате и бурно жестикулировать. Сделал очередной поворот, она углядела внука, который не успел улизнуть обратно на улицу. Женщина подозвала мальчишку и утянула его умываться. А потом, уже чистого, дед повел его куда-то.
Тонкая детская ручка утопала в заскорузлой лопате деда. Тот шел и матерился вполголоса, заворачивая весьма интересные обороты. Мальчонка засмеялся.
— Ты чего это? — спросил взрослый, глядя в так похожие на его собственные серые глаза ребенка.
— Да ты смешно ругаешься, дед, — ответил Лешик.
— Я что вслух?
— Ага, — кивнул растрепанной головенкой малыш.
На этом короткий разговор оборвался. Старик погрузился в свои мысли, кои, впрочем, продолжали прорываться вслух совсем неприличными словами. Дед был еще тем матершинником.
— Я ему сказал то… Мать-мать-мать. А он мне это, Богомать… — шептал взрослый вслух.
Минут через 15 они дошли до нужного места — дома с опрятным деревянным забором. Здесь жила, как говорили местные, ведунья, к которой часто приезжали даже из соседних деревень. Посетителям несказанно повезло: никого возле калитки не было. Дед кликнул Авдотью Петровну. Пожилая женщина вышла на крыльцо и пригласила непрошенных гостей в дом.
— С чем пожаловал, Сергей Романыч? — спросила знахарка.
— Да вот, внука привел показать, — ответил тот, показывая на мальчика.
— Тут такое дело…
Страница 1 из 2
