Пятилетнего мальчонку его взрослые дядья и тетки воспринимают живой игрушкой. Говорящей куклой. Сам ходит, даже кушает. Да и присмотра Лешик требует самого минимального — лишь бы никуда не залез. И изредка он как скажет, что-нибудь эдакое. Так хоть стой, хоть падай. Чего только давешний случай с домовым стоит.
Добавить в моё избранное
5 мин, 5 сек 802
Дед немного помялся, а потом принялся рассказывать про домового и случай с яйцами.
— Да не может быть, — всплеснула руками Авдотья.
— У вас-то и в роду таких не было. С силой.
— Как не было? — несколько потерянно задал вопрос дед.
— Да вот так и не было. Он первый, — проговорила знахарка. Потом задумчиво посмотрела на мальчика.
— Ну-ка милый, пойдем со мной, — протянула она руку Лешину. Мальчик доверчиво позволил себя проводить в другую комнату, которая была вся уставлена иконами и увешана пучками каких-то пахучих трав. Ребенок даже чихнул. А потом принялся с любопытством вертеть головой по сторонам. Авдотья попросила его посидеть тихонько на табурете. А затем долго смотрела в опушенные длинными девичьим ресницами серые глаза и водила руками над головой мальчишки, пока наконец не сказала, что они возвращаются к деду.
— Романыч, а не могу взять его, хотя сила в нем есть, — ответила знахарка на невысказанный вопрос, едва переступив порог. Она мягко подтолкнула мальчика в спину, чтобы тот шел по направлению к родственнику.
— Почему? — дед был явно не готов услышать отказ.
— Я могу только девочек учить. А его должен обучать мужик. У нас по-разному обучение проходит.
— И что теперь делать? — растерянно моргал проситель серыми глазами, притиснув к себе тельце внука.
— Попробуй свозить его в Чеботаревку. Там дед старый живет. Не знаю, правда, если ли у него сейчас ученик. Если есть, то твоего мальчишку он не возьмет — всего положен только один ученик. Одновременно двоих редко кто берется учить. Хотя попробовать стоит.
— Вот Богомать! Они не отпустят. Будут на меня ругаться, — в сердцах вскинулся дед. Авдотья Петровна поморщилась от ругани, но не стала одергивать нервничающего высокого посетителя с пудовыми кулаками.
— А молитвы мальчик знает, — спросила знахарка.
— Нет.
— Учите его, пусть читает, — больше она ничего не добавила.
Пришлось возвращаться двоим несолоно хлебавши к родному очагу.
На обратном пути дед все так же матерился.
— Какие, на хрен, молитвы, — бухтел он, распаляя себя все больше. А дальше загибал интересные речевые обороты. Ребенок все так же хохотал над перлами деда. Он так и не понял, что его обучение закончилось, так и не начавшись.
— Да не может быть, — всплеснула руками Авдотья.
— У вас-то и в роду таких не было. С силой.
— Как не было? — несколько потерянно задал вопрос дед.
— Да вот так и не было. Он первый, — проговорила знахарка. Потом задумчиво посмотрела на мальчика.
— Ну-ка милый, пойдем со мной, — протянула она руку Лешину. Мальчик доверчиво позволил себя проводить в другую комнату, которая была вся уставлена иконами и увешана пучками каких-то пахучих трав. Ребенок даже чихнул. А потом принялся с любопытством вертеть головой по сторонам. Авдотья попросила его посидеть тихонько на табурете. А затем долго смотрела в опушенные длинными девичьим ресницами серые глаза и водила руками над головой мальчишки, пока наконец не сказала, что они возвращаются к деду.
— Романыч, а не могу взять его, хотя сила в нем есть, — ответила знахарка на невысказанный вопрос, едва переступив порог. Она мягко подтолкнула мальчика в спину, чтобы тот шел по направлению к родственнику.
— Почему? — дед был явно не готов услышать отказ.
— Я могу только девочек учить. А его должен обучать мужик. У нас по-разному обучение проходит.
— И что теперь делать? — растерянно моргал проситель серыми глазами, притиснув к себе тельце внука.
— Попробуй свозить его в Чеботаревку. Там дед старый живет. Не знаю, правда, если ли у него сейчас ученик. Если есть, то твоего мальчишку он не возьмет — всего положен только один ученик. Одновременно двоих редко кто берется учить. Хотя попробовать стоит.
— Вот Богомать! Они не отпустят. Будут на меня ругаться, — в сердцах вскинулся дед. Авдотья Петровна поморщилась от ругани, но не стала одергивать нервничающего высокого посетителя с пудовыми кулаками.
— А молитвы мальчик знает, — спросила знахарка.
— Нет.
— Учите его, пусть читает, — больше она ничего не добавила.
Пришлось возвращаться двоим несолоно хлебавши к родному очагу.
На обратном пути дед все так же матерился.
— Какие, на хрен, молитвы, — бухтел он, распаляя себя все больше. А дальше загибал интересные речевые обороты. Ребенок все так же хохотал над перлами деда. Он так и не понял, что его обучение закончилось, так и не начавшись.
Страница 2 из 2
