Эта история может показаться небылицей, может статься городской легендой. Но такое действительно произошло, когда же и где — государственная тайна, не известная даже таким опытным рассказчикам как я. В одном мелком провинциальном городке России родился и рос маленький мальчишка, мямля по воспитанию, вечно добрый и щедрый, готовый открыть душу и помочь любой живой душе. Родители у мальчика этого развелись, пока ему не исполнилось семи лет. Не сидел пацан на шее у родителей, лазил по деревьям, стрелял их рогатки, как и всякие другие хулиганы. Пытался подружиться со сверстниками… Но с этим была особенная проблема: не давалось мальчику общение с другими людьми.
Добавить в моё избранное
7 мин, 9 сек 17536
Начало четверти огорошило Афанасия неприязнью не только со стороны отца, но и со стороны одноклассников, бывших друзей и учителей. Посыпались незаслуженные двойки, мальчика «валили», за спиной его поливали грязью. Афанасий продолжал прилежно учиться, но не мог поделать абсолютно ничего с негативным напором со стороны преподавателей. «Спонсорская дочка» снова стала«королевой бала». Все бы ничего, так можно было бы жить, как думал Афанасий, но спустя еще неделю парня начали чморить в туалетах и коридорах. Афанасия периодически избивали на глазах учителей, которым было все равно. «Заслужил, гнида», — говорили некоторые из них.
Никто не смел подать руку помощи. Даже отец.
Приходя домой избитый, Афанасий самостоятельно обрабатывал себе раны, с апатией наблюдая за равнодушием отца.
Настал день, когда Афанасию все это дело надоело. Мальчик любил рисовать на досуге, затачивая карандаши канцелярским ножом. До сего дня он и подумать не мог, что этот нож пригодится ему в других целях. План готовился с вечера. Афанасий продумал все до мелочей.
На следующий день парень пришел в школу в кожаных перчатках с обрезанными пальцами. Как обычно, гнусная компания одноклассников заманила парня в туалет, чтобы «промыть мозги». Как обычно, Афанасия окунули головой в унитаз. И как обычно, собирались уйти после этого… Но Афанасий знал, что не даст им уйти. Некрепко поймав одного из обидчиков за руку, мальчик ловко выудил из кармана штанов нож (он учился так делать полночи: чтобы и незаметно было, и чтобы эффектно) и порезал парню полруки. Капли крови струями хлынули из-под нежной светлой кожи. Кто-то из них, кажется, армянин, собирался ударить Афанасия с колена или с локтя, но не успел приблизиться: с ножом в вытянутой руке Афанасия полоснул грязным, испачканным грифелем лезвием по его шее. Армянин упал на кафельный пол и уж было потянул руки к горлу, но скончался. Парень с обрезанной рукой и остальные шарахнулись к выходу из туалета. Но Афоня, будучи когда-то первым по физкультуре в классе, в два прыжка преодолел расстояние до выхода и загородил проход. Парень покручивал окровавленный нож в руке и с мстительной искрой в глазах всматривался в испуганные лица.
— Боитесь, да? — прохрипел он.
Потерявшие дар речи одноклассники закивали. Афоня сделал шаг, они попятились. Сделав еще один шаг, парень резко запустил нож в живот одного из мальчишек.
Тот, скорчившись, упал. Как ни странно, Афанасию удавалось оставлять пальцы в чистоте. Хищно ухмыльнувшись, он посмотрел на двоих оставшихся: остались Андрей и парень с обрезанной рукой. Афоня двумя колотыми ударами поразил второму глаза, выколов их и изрезав.
И посмотрел на Андрея.
Тот пятился назад, пытаясь оправдаться невнятными гласными звуками и мычанием. Доведя своего «друга до окна», Афанасий отрезал Андрею ухо. Последний закричал.
— Ты спал с Танькой? — взревел Афоня.
— А… аа! — активно кивая, согласился Андрея.
Ухмыльнувшись, Афанасий расстегнул ширинку Андрея и приспустил трусы.
— Мужиком теперь себя считаешь, да? А хочешь, бабой сделаю? — Афоня громко расхохотался и вновь узрел неподдельный страх в глазах одноклассника.
Под аккомпанемент громких криков Афоня медленно отрезал член Андрея, радостно при этом хохоча.
— А знаешь, я умер для отца… Не взаправду, слава богу. Наверное, ему больно… Хочешь, чтобы твоему отцу тоже было больно? Больно от смерти сына… Афанасий ржал, как тридцатилетний мужик, держа нож в руке. Он подумал, что не зря одел кожаные перчатки. Пальцы немного запачкались кровью, но это ничего, он отмоет.
— Ты..ыыы… Ты больной! — взвизгнул Андрей, плача, — Что тебе нужно от нас! Лечись!
Далее парень выкриунул еще пару слов, но Афанасий заткнул его, перерезав Андрею щеки. Эти слова его не на шутку разозлили. Афанасий не остановился на щеках, продолжая тыкать канцелярским ножом по всему телу «друга», повторяя:
— ЗАТКНИСЬ! ЗАТКНИСЬ, ЗАЛУПА!! ЗА ЧТО??? ЗА ТО, ЧТО ЧЛЕН В ШТАНАХ НЕ ДЕРЖИШЬ! ЗА ТО, ЧТО ОТЦА У МЕНЯ ОТОБРАЛ, ГНИДА! СДОХНИ, ПОГАНЬ МАЛОЛЕТНЯЯ! — крики лились из самой утробы Афанасия.
Мальчишка заревел, продолжая тыкать ножом в уже мертвое тело одноклассника. Отец… Если бы его папа знал, как больно было сыну все эти дни! Но он не знал… И, наверное, не узнает.
Жилетка запачкалась. Афоня стер слезы с лица и стащил все трупы в одну кучу. Канцелярский нож и перчатки он кинул в мусорную корзину, засыпав их кучей туалетной бумаги. Тщательно отмыл руки от крови… И жилетку снял, накрыв ею голову Андрея.
Он так хотел, чтобы они были друзьями… Афанасий незаметно слинял из школы. Когда трупы обнаружат, Афоню могут заподозрить в первую очередь. Но он сделает вид, что в школе его сегодня не было. Дома мальчика ждал странный сюрприз: отец приветливо встретил сына, попутно извинившись за все.
Как оказалось, позвонил отец Татьяны и признался, что вытряс из девочки всю правду.
Никто не смел подать руку помощи. Даже отец.
Приходя домой избитый, Афанасий самостоятельно обрабатывал себе раны, с апатией наблюдая за равнодушием отца.
Настал день, когда Афанасию все это дело надоело. Мальчик любил рисовать на досуге, затачивая карандаши канцелярским ножом. До сего дня он и подумать не мог, что этот нож пригодится ему в других целях. План готовился с вечера. Афанасий продумал все до мелочей.
На следующий день парень пришел в школу в кожаных перчатках с обрезанными пальцами. Как обычно, гнусная компания одноклассников заманила парня в туалет, чтобы «промыть мозги». Как обычно, Афанасия окунули головой в унитаз. И как обычно, собирались уйти после этого… Но Афанасий знал, что не даст им уйти. Некрепко поймав одного из обидчиков за руку, мальчик ловко выудил из кармана штанов нож (он учился так делать полночи: чтобы и незаметно было, и чтобы эффектно) и порезал парню полруки. Капли крови струями хлынули из-под нежной светлой кожи. Кто-то из них, кажется, армянин, собирался ударить Афанасия с колена или с локтя, но не успел приблизиться: с ножом в вытянутой руке Афанасия полоснул грязным, испачканным грифелем лезвием по его шее. Армянин упал на кафельный пол и уж было потянул руки к горлу, но скончался. Парень с обрезанной рукой и остальные шарахнулись к выходу из туалета. Но Афоня, будучи когда-то первым по физкультуре в классе, в два прыжка преодолел расстояние до выхода и загородил проход. Парень покручивал окровавленный нож в руке и с мстительной искрой в глазах всматривался в испуганные лица.
— Боитесь, да? — прохрипел он.
Потерявшие дар речи одноклассники закивали. Афоня сделал шаг, они попятились. Сделав еще один шаг, парень резко запустил нож в живот одного из мальчишек.
Тот, скорчившись, упал. Как ни странно, Афанасию удавалось оставлять пальцы в чистоте. Хищно ухмыльнувшись, он посмотрел на двоих оставшихся: остались Андрей и парень с обрезанной рукой. Афоня двумя колотыми ударами поразил второму глаза, выколов их и изрезав.
И посмотрел на Андрея.
Тот пятился назад, пытаясь оправдаться невнятными гласными звуками и мычанием. Доведя своего «друга до окна», Афанасий отрезал Андрею ухо. Последний закричал.
— Ты спал с Танькой? — взревел Афоня.
— А… аа! — активно кивая, согласился Андрея.
Ухмыльнувшись, Афанасий расстегнул ширинку Андрея и приспустил трусы.
— Мужиком теперь себя считаешь, да? А хочешь, бабой сделаю? — Афоня громко расхохотался и вновь узрел неподдельный страх в глазах одноклассника.
Под аккомпанемент громких криков Афоня медленно отрезал член Андрея, радостно при этом хохоча.
— А знаешь, я умер для отца… Не взаправду, слава богу. Наверное, ему больно… Хочешь, чтобы твоему отцу тоже было больно? Больно от смерти сына… Афанасий ржал, как тридцатилетний мужик, держа нож в руке. Он подумал, что не зря одел кожаные перчатки. Пальцы немного запачкались кровью, но это ничего, он отмоет.
— Ты..ыыы… Ты больной! — взвизгнул Андрей, плача, — Что тебе нужно от нас! Лечись!
Далее парень выкриунул еще пару слов, но Афанасий заткнул его, перерезав Андрею щеки. Эти слова его не на шутку разозлили. Афанасий не остановился на щеках, продолжая тыкать канцелярским ножом по всему телу «друга», повторяя:
— ЗАТКНИСЬ! ЗАТКНИСЬ, ЗАЛУПА!! ЗА ЧТО??? ЗА ТО, ЧТО ЧЛЕН В ШТАНАХ НЕ ДЕРЖИШЬ! ЗА ТО, ЧТО ОТЦА У МЕНЯ ОТОБРАЛ, ГНИДА! СДОХНИ, ПОГАНЬ МАЛОЛЕТНЯЯ! — крики лились из самой утробы Афанасия.
Мальчишка заревел, продолжая тыкать ножом в уже мертвое тело одноклассника. Отец… Если бы его папа знал, как больно было сыну все эти дни! Но он не знал… И, наверное, не узнает.
Жилетка запачкалась. Афоня стер слезы с лица и стащил все трупы в одну кучу. Канцелярский нож и перчатки он кинул в мусорную корзину, засыпав их кучей туалетной бумаги. Тщательно отмыл руки от крови… И жилетку снял, накрыв ею голову Андрея.
Он так хотел, чтобы они были друзьями… Афанасий незаметно слинял из школы. Когда трупы обнаружат, Афоню могут заподозрить в первую очередь. Но он сделает вид, что в школе его сегодня не было. Дома мальчика ждал странный сюрприз: отец приветливо встретил сына, попутно извинившись за все.
Как оказалось, позвонил отец Татьяны и признался, что вытряс из девочки всю правду.
Страница 2 из 3
