Вытянувшись в коротенькую цепочку, возглавляемые Флёрой, мы шагали по жухлой, усеянной всевозможным мусором траве. Старшая ведьма брезгливо поддерживала рукой полы пальто, Посторонний же, предусмотрительно надевший стилизованные под полусапожки калоши, делал размашистые и неразборчивые шаги.
Добавить в моё избранное
8 мин, 28 сек 19603
— Что-то вроде профанного «Солнцепёка». Самое мощное магическое оружие, не считая технологий Кодекса Персефоны, основанных, если верить преданиям, на использовании самого гераклитова пламени, — ответил Никодимус.
Как и всегда это бывает в магическом мире, ответ только сильнее погрузил меня в бездну неведения.
— Кодекс Персефоны?
Флёра проворно застегнула пуговицы и завязала пояс.
— Об этом позднее. Едем отсюда. Подкинем вас до бизнес-центра, а у потом нас с Никодимусом ещё куча дел. Завтра тренируетесь, а послезавтра ждём вас в то же время.
Лужица, в которую превратилась бочка, медленно застывала.
Пока мы вдвоём с женой ехали домой, я спросил:
— Ленчик, ты никогда не говорила мне этого. Как ковен вышел на тебя?
Та устроилась поудобнее и, чуть нахмурившись, начала рассказ.
— В школе у меня была та ещё жизнь. Знание стихийно искало выхода, я видела, слышала и ощущала странные вещи и не понимала, что творится, да к тому же это всё накладывалось на обычные подростковые заморочки. В общем, доставалось мне и от родителей, и от учителей, и от однокашников. Подруг не было, мальчишки обо мне вспоминали только когда им хотелось дёрнуть кого-нибудь за косичку, Ксюху я ненавидела, ведь её постоянно ставили мне в пример.
В один прекрасный день утром в класс зашли директор и с ним какая-то незнакомая женщина. Такая училка — училка: средних лет, длинные волосы цветом примерно как мои, но вьющиеся, лицо ничем не примечательное, хоть и приятное, белый свитер, скромная тёмная юбка. Директриса представила нам Александру Константиновну и сказала, что теперь у нас есть свой психолог. И в этот же момент тётенька эта так поглядела на меня!
Лена, задумавшись, положила ногу на ногу.
— Впрочем, к концу урока я уже всё забыла. Но на перемене, выбежав из класса, обнаружила, что Александра Константиновна стоит в коридоре. Она улыбнулась мне и попросила после уроков зайти в её кабинет. Я послушалась; если б ты знал меня тогдашнюю, то сильно бы удивился. Мы проговорили от силы пятнадцать минут, но во мне нарастало чувство, что доверяю этой женщине, чувство, от которого я совсем отвыкла. Александра Константиновна сказала, что вечером позвонит мне домой, потому что хочет познакомиться с мамой и папой, и добавила, что мы с ней скорей всего подружимся. Она потрепала меня по голове, а я подумала, что добьюсь этого любой ценой. И на столе её стояла такая же картинка с Фениксом, вот как в кабинете Флёры и Никодимуса.
Она действительно позвонила вечером. Предкам, похоже, даже понравилось, что в школе моими проблемами хоть кто-то озаботился. Через день мы пришли туда вместе, мама с отцом скрылась за дверью кабинета психолога, а я отправилась на уроки. Вечером они сказали, что записали меня в один кружок, где будет интересно, и где мне помогут. Так я шагнула в мир Феникса.
Ковен до этого следил за мной уже больше года, и в итоге решил внедрить своего участника в школу. Александра Константиновна легко справилась, так как, сам понимаешь, её вообще не интересовала зарплата. Она учила меня азам магии и прочему, я, наконец, смогла врубиться, что вообще происходит, а родители нарадоваться не могли, с каким хорошим детским психологом столкнула их судьба. Это была чудесная женщина, до сих пор храню её фотографию. Когда же я пошла в универ, она передала меня, как перспективную ученицу, Фёдору Тимофеевичу.
— Ты говоришь: «Была». Что-то?
— Да. Она погибла три года назад в одной стычке с какодемонами. Я тогда проревела дня три.
Уже поздно вечером в одном кафе в центре города недовольно переминалась с ноги на ногу раздосадованная официантка. Всё из-за этой парочки, мужик и баба, они ей сразу не понравились. Хотя с чего бы? Хорошо одетые, не пьяные, явно при деньгах, разговаривают негромко, вежливые. У мужика только причёска странная. И всё же стоило им войти, как минут через двадцать все куда-то засобирались, и кафе опустело. Кто-то просил упаковать заказ с собой, кто-то так и оставил недоеденную снедь. Она сбилась с ног, оформляя счета и принимая оплату.
Ещё Аня могла поклясться, что с прибытием этих двоих воздух в помещении как-то сгустился что ли, а свет стал тусклее. А когда темнолицый тип с ирокезиком, делая заказ, зыркал своими глазищами, ей вдруг захотелось бросить блокнотик и прямо в переднике бежать подальше отсюда, забыв и про куртку, и про трудовую книжку, и про то, чем платить за учёбу. Она, конечно, сдержалась, взяла себя в руки, и всё же скорей бы они убрались.
— … Ты сам всё видел, Никодимус. Думаешь, я просто так сама учу его простейшим вещам? Ленка отлично бы справилась, тем более что они близки. Но я хотела лично понаблюдать и убедиться. Начинающий маг не пробил бы с первого раза стену, а если бы и прошиб, то рухнул бы без сил, как подкошенный. Иван же и бровью не повёл, при этом на нём не было никаких амулетов. Ещё и эта кикимора!
Как и всегда это бывает в магическом мире, ответ только сильнее погрузил меня в бездну неведения.
— Кодекс Персефоны?
Флёра проворно застегнула пуговицы и завязала пояс.
— Об этом позднее. Едем отсюда. Подкинем вас до бизнес-центра, а у потом нас с Никодимусом ещё куча дел. Завтра тренируетесь, а послезавтра ждём вас в то же время.
Лужица, в которую превратилась бочка, медленно застывала.
Пока мы вдвоём с женой ехали домой, я спросил:
— Ленчик, ты никогда не говорила мне этого. Как ковен вышел на тебя?
Та устроилась поудобнее и, чуть нахмурившись, начала рассказ.
— В школе у меня была та ещё жизнь. Знание стихийно искало выхода, я видела, слышала и ощущала странные вещи и не понимала, что творится, да к тому же это всё накладывалось на обычные подростковые заморочки. В общем, доставалось мне и от родителей, и от учителей, и от однокашников. Подруг не было, мальчишки обо мне вспоминали только когда им хотелось дёрнуть кого-нибудь за косичку, Ксюху я ненавидела, ведь её постоянно ставили мне в пример.
В один прекрасный день утром в класс зашли директор и с ним какая-то незнакомая женщина. Такая училка — училка: средних лет, длинные волосы цветом примерно как мои, но вьющиеся, лицо ничем не примечательное, хоть и приятное, белый свитер, скромная тёмная юбка. Директриса представила нам Александру Константиновну и сказала, что теперь у нас есть свой психолог. И в этот же момент тётенька эта так поглядела на меня!
Лена, задумавшись, положила ногу на ногу.
— Впрочем, к концу урока я уже всё забыла. Но на перемене, выбежав из класса, обнаружила, что Александра Константиновна стоит в коридоре. Она улыбнулась мне и попросила после уроков зайти в её кабинет. Я послушалась; если б ты знал меня тогдашнюю, то сильно бы удивился. Мы проговорили от силы пятнадцать минут, но во мне нарастало чувство, что доверяю этой женщине, чувство, от которого я совсем отвыкла. Александра Константиновна сказала, что вечером позвонит мне домой, потому что хочет познакомиться с мамой и папой, и добавила, что мы с ней скорей всего подружимся. Она потрепала меня по голове, а я подумала, что добьюсь этого любой ценой. И на столе её стояла такая же картинка с Фениксом, вот как в кабинете Флёры и Никодимуса.
Она действительно позвонила вечером. Предкам, похоже, даже понравилось, что в школе моими проблемами хоть кто-то озаботился. Через день мы пришли туда вместе, мама с отцом скрылась за дверью кабинета психолога, а я отправилась на уроки. Вечером они сказали, что записали меня в один кружок, где будет интересно, и где мне помогут. Так я шагнула в мир Феникса.
Ковен до этого следил за мной уже больше года, и в итоге решил внедрить своего участника в школу. Александра Константиновна легко справилась, так как, сам понимаешь, её вообще не интересовала зарплата. Она учила меня азам магии и прочему, я, наконец, смогла врубиться, что вообще происходит, а родители нарадоваться не могли, с каким хорошим детским психологом столкнула их судьба. Это была чудесная женщина, до сих пор храню её фотографию. Когда же я пошла в универ, она передала меня, как перспективную ученицу, Фёдору Тимофеевичу.
— Ты говоришь: «Была». Что-то?
— Да. Она погибла три года назад в одной стычке с какодемонами. Я тогда проревела дня три.
Уже поздно вечером в одном кафе в центре города недовольно переминалась с ноги на ногу раздосадованная официантка. Всё из-за этой парочки, мужик и баба, они ей сразу не понравились. Хотя с чего бы? Хорошо одетые, не пьяные, явно при деньгах, разговаривают негромко, вежливые. У мужика только причёска странная. И всё же стоило им войти, как минут через двадцать все куда-то засобирались, и кафе опустело. Кто-то просил упаковать заказ с собой, кто-то так и оставил недоеденную снедь. Она сбилась с ног, оформляя счета и принимая оплату.
Ещё Аня могла поклясться, что с прибытием этих двоих воздух в помещении как-то сгустился что ли, а свет стал тусклее. А когда темнолицый тип с ирокезиком, делая заказ, зыркал своими глазищами, ей вдруг захотелось бросить блокнотик и прямо в переднике бежать подальше отсюда, забыв и про куртку, и про трудовую книжку, и про то, чем платить за учёбу. Она, конечно, сдержалась, взяла себя в руки, и всё же скорей бы они убрались.
— … Ты сам всё видел, Никодимус. Думаешь, я просто так сама учу его простейшим вещам? Ленка отлично бы справилась, тем более что они близки. Но я хотела лично понаблюдать и убедиться. Начинающий маг не пробил бы с первого раза стену, а если бы и прошиб, то рухнул бы без сил, как подкошенный. Иван же и бровью не повёл, при этом на нём не было никаких амулетов. Ещё и эта кикимора!
Страница 2 из 3
