… да вас тут не счесть! Голос: — Один лишь кривой, совершенно один Кривой изувечен, кривой невредим, Кривой умерщвлён, кривой жив доселе. Генрик Ибсен.
Добавить в моё избранное
5 мин, 30 сек 1672
И он метнулся в тёмный проём слева. Наобум.
… в полёте его настиг запах газа, сладковатый запах смерти… безвольное тело Маргаритки на его судорожно сцепленных руках… сквозняк рвёт занавески, глупые мещанские занавески в синий цветочек… и Григ ревёт тысячами голосов… Он прижал к себе свёрток с Антошкой, крепче, к животу, и свернулся вокруг него защитным коконом… *** Два луча заглянули в провал лифтовой шахты, нашарили на дне скорчившуюся фигуру.
— Первый, ответь четырнадцатому… Да, нашли… Упал в шахту лифта. Спускаемся.
— Ну что они?
— Говорят — проверить и ждать «скорую». Пошли в подвал, там технический вход в шахту должен быть.
*** … холодный синий свет диодных фонарей вырвал из темени изломанное, разбитое тело в луже застывающей уже крови, однако, всё ещё словно пытающееся закрыть собой свёрток с младенцем.
Младший шумно вдохнул, выронил фонарь и бросился за угол. Его вырвало.
Старший достал рацию.
— Первый, я четырнадцатый.
— Он присел на корточки, осветил ребёнка.
— Оба мертвы… Да… Да. Скорая где? понял. Пусть подъезжают к центральному, там наш «УАЗик». Потом в холл, налево и по лестнице вниз… Носилки, да… Младший, пошатываясь и сплёвывая тягучую слюну, подошёл сзади.
— Но… у ребёнка же нет повреждений… может, он живой?
— Нет. Ребёнок мёртв уже двое суток. Окоченел. Давно. И запах… — Ну — зачем ему было убегать? Прятаться здесь два дня с мёртвым ребёнком? Я не понимаю… — Не понимаешь, и ладно. И не надо тебе. Забудь лучше.
— Выходит, он его не крал?
Старший выщелкнул из пачки сигарету, размял в пальцах.
— Я спрашивал… ребят из первой группы, медэксперта… — Он указал фонарём на погибшего.
— Парень был год женат, ребёнку три месяца. Соседей опрашивали, там, где он квартиру снимал. Ну вот… Позавчера пришёл домой, видимо, с работы, открыл дверь, а там газ. Запах сильный. Он на кухню — свет не включал. На плите чайник, знаешь, со свистком. Дурацкий. Свисток отгорел. Чайник на огне стоял, закипел, наверное, затушил газ. Жена заснула — чего удивительного, дитё маленькое, с ним постоянный недосып… А газ шёл.
Парень вентиль завернул, открыл окно, дверь. В комнате нашёл жену. Позвонил в «скорую». От соседей. «Скорая» приехала. А толку? Жену вынесли. Хотели уже взять и ребёнка, — он тоже… И тут парня переклинило. Врезал санитару, забрал ребёнка и убежал. По дороге видели его. Вроде сюда шёл… состояние аффекта. Может быть. Не знаю… — Он прислушался. — Скорая«подъехала. Пойди, покажи им дорогу.»
Старший выпустил струю дыма вслед напарнику, рассеянно глянул на медленно затухающий огонёк сигареты. И тут, за его спиной, среди синих чёрных и красных теней, зашёлся в плаче ребёнок…
… в полёте его настиг запах газа, сладковатый запах смерти… безвольное тело Маргаритки на его судорожно сцепленных руках… сквозняк рвёт занавески, глупые мещанские занавески в синий цветочек… и Григ ревёт тысячами голосов… Он прижал к себе свёрток с Антошкой, крепче, к животу, и свернулся вокруг него защитным коконом… *** Два луча заглянули в провал лифтовой шахты, нашарили на дне скорчившуюся фигуру.
— Первый, ответь четырнадцатому… Да, нашли… Упал в шахту лифта. Спускаемся.
— Ну что они?
— Говорят — проверить и ждать «скорую». Пошли в подвал, там технический вход в шахту должен быть.
*** … холодный синий свет диодных фонарей вырвал из темени изломанное, разбитое тело в луже застывающей уже крови, однако, всё ещё словно пытающееся закрыть собой свёрток с младенцем.
Младший шумно вдохнул, выронил фонарь и бросился за угол. Его вырвало.
Старший достал рацию.
— Первый, я четырнадцатый.
— Он присел на корточки, осветил ребёнка.
— Оба мертвы… Да… Да. Скорая где? понял. Пусть подъезжают к центральному, там наш «УАЗик». Потом в холл, налево и по лестнице вниз… Носилки, да… Младший, пошатываясь и сплёвывая тягучую слюну, подошёл сзади.
— Но… у ребёнка же нет повреждений… может, он живой?
— Нет. Ребёнок мёртв уже двое суток. Окоченел. Давно. И запах… — Ну — зачем ему было убегать? Прятаться здесь два дня с мёртвым ребёнком? Я не понимаю… — Не понимаешь, и ладно. И не надо тебе. Забудь лучше.
— Выходит, он его не крал?
Старший выщелкнул из пачки сигарету, размял в пальцах.
— Я спрашивал… ребят из первой группы, медэксперта… — Он указал фонарём на погибшего.
— Парень был год женат, ребёнку три месяца. Соседей опрашивали, там, где он квартиру снимал. Ну вот… Позавчера пришёл домой, видимо, с работы, открыл дверь, а там газ. Запах сильный. Он на кухню — свет не включал. На плите чайник, знаешь, со свистком. Дурацкий. Свисток отгорел. Чайник на огне стоял, закипел, наверное, затушил газ. Жена заснула — чего удивительного, дитё маленькое, с ним постоянный недосып… А газ шёл.
Парень вентиль завернул, открыл окно, дверь. В комнате нашёл жену. Позвонил в «скорую». От соседей. «Скорая» приехала. А толку? Жену вынесли. Хотели уже взять и ребёнка, — он тоже… И тут парня переклинило. Врезал санитару, забрал ребёнка и убежал. По дороге видели его. Вроде сюда шёл… состояние аффекта. Может быть. Не знаю… — Он прислушался. — Скорая«подъехала. Пойди, покажи им дорогу.»
Старший выпустил струю дыма вслед напарнику, рассеянно глянул на медленно затухающий огонёк сигареты. И тут, за его спиной, среди синих чёрных и красных теней, зашёлся в плаче ребёнок…
Страница 2 из 2
