… Прекрасно сложенная Елизавета, которая являлась точным прототипом хладной Галатеи во всех душевных и физических направлениях, плавно подошла ко мне и как-то любовно обхватила руками все мое обнаженное тело, в миг сделав рабыней…
Добавить в моё избранное
5 мин, 26 сек 2882
Не успев моргнуть, я возвратилась в ту реальность, где меня ожидала жестокая кровожадная расправа. Елизавета грустно улыбнулась мне и задала вопрос:
— Ну что, ты все поняла?
— Не совсем… Лиза рассвирепела:
— Это ты! Это ты забрала у меня ребенка! Это меня маньяк изнасиловал, и я забеременела! Это вы во всем виноваты! Вы! И я убью вас! Слышишь?! Я отомщу за вас! Я специально возвратилась, понимаешь?!
— Понимаю… Но если бы я знала, — испуганно пролепетала я, — Если бы я знала, поверь, я бы помогла тебе чем-нибудь!
— Поздно! — прокричала она, — Сначала я убью тебя, а потом и дочь, когда она родит! Я буду мучить весь твой род так, как мучилась я, ясно тебе?!
— Но в чем мы виноваты? — пролепетала я, немного отойдя назад.
— Во всем!
Увы, но шансов на спасение уже не было. Я и не заметила, как у нее оказался в руках нож, который она незаметно достала из кармана мешковатых штанов. Она любовно начала проводить лезвием по моему телу, не заходя слишком глубоко, чтобы дать мне вдоволь помучиться. Немного погодя, наслаждаясь струйками алой крови, моими криками и плачем, она взяла мою руку и моментально отсекла указательный палец, взяв в рот и смачно разжевав, впитывая в себя вкус солоноватой крови. Затем провела ножом по пупку, расцарапанной груди и шеи, доходя до назначенной цели — моего орущего лица. Подготовив острое лезвие, она с размаху начала уродовать мою милую мордашку: по глазам, носу, губам, не переставая заливисто смеяться. Через минуту вместо лица образовалось кровавое мессиво. Челюсть и лицевые кости были полностью раздроблены. Выковыряв остатки глазных яблок, Елизавета отошла на метр полюбоваться своей искусной работой. К сожалению, я оставалась еще живой… Холодный весенний день не предвещал ничего хорошего. Тихо по шиферу барабанил первый дождик, и отнюдь не теплый. В садике уютного частного домика, увенчанном повсюду маками и душистыми розами, стоял мрачный черно-красный гроб, а в нем лицезрела вечный сон бледная изувеченная плоть женщины. Рядом на табуретке сидела заплаканная рыжеволосая дочка, а рядом возвышались гости, бесполезно сочувствующие утрате родного человека девушке, которая вынашивала в утробе будущего ребенка. Она даже понятия не имела что где-то в тени голых деревьев за ней следили стеклянные бездушно-сероватые глаза, ожидая своей кровавой миссии.
— Ну что, ты все поняла?
— Не совсем… Лиза рассвирепела:
— Это ты! Это ты забрала у меня ребенка! Это меня маньяк изнасиловал, и я забеременела! Это вы во всем виноваты! Вы! И я убью вас! Слышишь?! Я отомщу за вас! Я специально возвратилась, понимаешь?!
— Понимаю… Но если бы я знала, — испуганно пролепетала я, — Если бы я знала, поверь, я бы помогла тебе чем-нибудь!
— Поздно! — прокричала она, — Сначала я убью тебя, а потом и дочь, когда она родит! Я буду мучить весь твой род так, как мучилась я, ясно тебе?!
— Но в чем мы виноваты? — пролепетала я, немного отойдя назад.
— Во всем!
Увы, но шансов на спасение уже не было. Я и не заметила, как у нее оказался в руках нож, который она незаметно достала из кармана мешковатых штанов. Она любовно начала проводить лезвием по моему телу, не заходя слишком глубоко, чтобы дать мне вдоволь помучиться. Немного погодя, наслаждаясь струйками алой крови, моими криками и плачем, она взяла мою руку и моментально отсекла указательный палец, взяв в рот и смачно разжевав, впитывая в себя вкус солоноватой крови. Затем провела ножом по пупку, расцарапанной груди и шеи, доходя до назначенной цели — моего орущего лица. Подготовив острое лезвие, она с размаху начала уродовать мою милую мордашку: по глазам, носу, губам, не переставая заливисто смеяться. Через минуту вместо лица образовалось кровавое мессиво. Челюсть и лицевые кости были полностью раздроблены. Выковыряв остатки глазных яблок, Елизавета отошла на метр полюбоваться своей искусной работой. К сожалению, я оставалась еще живой… Холодный весенний день не предвещал ничего хорошего. Тихо по шиферу барабанил первый дождик, и отнюдь не теплый. В садике уютного частного домика, увенчанном повсюду маками и душистыми розами, стоял мрачный черно-красный гроб, а в нем лицезрела вечный сон бледная изувеченная плоть женщины. Рядом на табуретке сидела заплаканная рыжеволосая дочка, а рядом возвышались гости, бесполезно сочувствующие утрате родного человека девушке, которая вынашивала в утробе будущего ребенка. Она даже понятия не имела что где-то в тени голых деревьев за ней следили стеклянные бездушно-сероватые глаза, ожидая своей кровавой миссии.
Страница 2 из 2
