… странность подспудная, скрытая, невыразимая словами, она — самое ценное, что может быть для меня в любой истории.
Добавить в моё избранное
7 мин, 35 сек 2844
Кресло под ней приподнялось, дон увидел, как оно накренилось, встав на две боковые ножки, и домашний кот Дюгонов выбрался наружу.
— Что с тобой?! — вскричал дон, ибо вид кота напугал его — толстый, неповоротливый лентяй, отродясь не ловивший мышей, всю жизнь проспавший под креслом хозяйки, переменился необычайно. Обрюзгшее тело словно иссохло, отощало, лапы вытянулись, серая шерсть встала дыбом. Он прыгнул в камин, подняв алую завесу искр, взлетел, скребя когтями камни, вверх, в трубу, откуда донесся клокочущий безумным восторгом голос:
— Умер? Так значит теперь я — Король кошек!
Вслед за этим кот, уподобившись клубу мглистого серого дыма, взвился по дымоходу. Говорят, что никто из смертных более не видел его.
— Что с тобой?! — вскричал дон, ибо вид кота напугал его — толстый, неповоротливый лентяй, отродясь не ловивший мышей, всю жизнь проспавший под креслом хозяйки, переменился необычайно. Обрюзгшее тело словно иссохло, отощало, лапы вытянулись, серая шерсть встала дыбом. Он прыгнул в камин, подняв алую завесу искр, взлетел, скребя когтями камни, вверх, в трубу, откуда донесся клокочущий безумным восторгом голос:
— Умер? Так значит теперь я — Король кошек!
Вслед за этим кот, уподобившись клубу мглистого серого дыма, взвился по дымоходу. Говорят, что никто из смертных более не видел его.
Страница 3 из 3
