Молитвенные машины Техаса

В последнее время он увлекся новомодной электроникой, казавшейся мне в основном какофоническим нагромождением синтетических нот. Но в тот день одна композиция заинтересовала меня. Звуки в ней были похожи на жутковатое, нечеловеческое горловое пение, и я спросил, скорее от скуки:

— Что это за песня?

— Техасские молитвенные машины, — ответил Джек.

Он назвал псевдоним исполнителя, какого-то канадца, но я уже не слушал. Я сидел, словно пораженный громом, и понимал, что теперь у меня есть цель. Безумная, иррациональная, абсолютно противоречащая моим принципам, но для отчаявшегося человека она сияла ярче солнца. Ярче летнего полуденного техасского солнца.

Больше всего меня поразило спокойствие Джека, будто он совершенно забыл об эпизоде трехлетней давности, который встал у меня перед глазами совершенно отчетливо. Сейчас я думаю, что это была воля машин. Или бога, которому они молятся. Для меня это было одним и тем же. Они явили мне знамение, и я уверовал. Истово уверовал.

Я отправился в Пекос, разыскал тот самый бар, который постепенно приходил в упадок, но ни индейца, ни старика-пьянчужки там, конечно, уже не было. Тогда я начал задавать вопросы. Неделю я колесил на джипе по западу Техаса, пока в резервации, на самом краю штата, не нашел индейца из племени кикапу, который утверждал, что видел машины. Он был молод на вид, но глаза его были старые и мертвые. Когда-то я бы испугался, взгляни на меня такие глаза. Но в тот момент неизвестно, что за взгляд был у меня самого.

— Зачем тебе машины? — спросил он.

— Я хочу воскресить свою жену, — прямо ответил я.

— Ты не найдешь машины.

Я пожал плечами — Значит, я умру.

В его глазах что-то изменилось. Он потребовал карту и нарисовал кружок, милях в двадцати к западу от Сандерсона.

— Ищи здесь.

Я колесил по обведенному на карте пятачку земли до тех пор, пока у меня не кончился бензин. Тогда я пошел пешком. Я шел и думал о себе. Убежденный агностик гулял по пустыне в поисках бога из машин. Одна часть меня смеялась над собой, другая пыталась найти рациональное оправдание своему поведению. Третья просто верила.

Что, если это правда? Тибетские монахи перегораживают реки огромными барабанами, испещренными текстами молитв, и считают, что это приносит пользу, что это ублажает бога. Почему нельзя сделать компьютер, который будет делать то же самое? Выводить строки молитв на экран. И даже не обязательно на экран, он может гонять эти строки в своей памяти, из ячейки в ячейку, так как бог всевидящ и будет знать даже о такой молитве.

Что, если это ложь? Рациональная часть моей натуры твердила, что такого не может быть. Что неутихающая боль утраты, рассказ старого индейца и музыка безвестного артиста окончательно повредили мой разум.

Мне было уже все равно. Я едва переставлял ноги под палящим солнцем и бормотал про себя: «Верните Джессику. Пожалуйста. Верните Джессику». Потом мое сознание померкло.

Очнулся я от того, что моя жена трепала меня по лицу. Она была напугана и растеряна, потому что, как я узнал позже, для нее не прошло и минуты. Несколькими секундами раньше ее сбил грузовик, а мгновением позже она очутилась в центре пустыни рядом с моим бесчувственным телом.

Я обнял Джессику и заплакал бы, если бы не увидел в изумлении и страхе, как за ее спиной вздымаются и теряются в облаках ослепительно черные столбы молитвенных машин.

С тех пор прошло четыре года. У нас родилась дочь, мы назвали ее Синди. Мы построили дом, выращиваем овощи и картофель, думаем о том, чтобы завести кроликов и свиней. Все это посреди пустыни, на фоне одиноких гор западного Техаса. Мы работаем, хотя можем отдыхать, работаем от скуки и еще для того, чтобы меньше просить. Мы не знаем, насколько велик запас терпения бога, или энергии машин, что для нас практически одно и то же.

Пару лет назад я впервые совершил вылазку на велосипеде за пределы молитвенных машин. Я купил в Сандерсоне семян и недостающих инструментов, и поехал обратно, не выбирая направления, не думая о возвращении. Столбы машин показались так быстро, что я почти уверен — они сжали ради меня пространство. А может быть, вторглись в мой разум. Это также вполне возможно. Они всемогущи.

Я прислоняю ухо к блестящей черной поверхности. Столб еле слышно гудит, но не так, как наши, земные механизмы. Из его недр будто раздается тихий раскатистый голос, который я когда-то услышал из динамиков в квартире Джека. Я слушаю этот голос и думаю, что тот канадец тоже определенно знал о машинах, когда писал свою музыку. Он был здесь когда-то. Но ушел.

Я не могу уйти. Я не знаю, почему. Просто не могу.

Джессика перехватывает мой взгляд и улыбается. Из уголков ее серых глаз разбегаются еле заметные морщинки. Она демонстративно качает пустым ведром, которое через полчаса будет полно картошки, не без моего прямого участия, конечно.