Вячеслав Суботин, второй пилот, 20 марта, вторник, утро, а/п Домодедово, Москва В 09.55 экипаж рейса U6261 Уральских Авиалиний, Москва — Екатеринбург занял места в пилотской кабине пассажирского ТУ-154М. По окончании маневров по выруливанию на взлетно-посадочную полосу Командир воздушного судна Левитин включил бортовую связь, отдав приказ...
Добавить в моё избранное
10 мин, 30 сек 6823
— Экипаж, готовиться к запуску!
Чуть позже он запросил:
— Экипаж, доложить готовность согласно листов контрольных проверок.
Прошли доклады:
— Помощник готов!
— Штурман!
— Бортинженер готов!
Получив от диспетчера разрешение на взлет, Левитин бросил в микрофон:
— Поехали! Взлетный режим!
— Фары, часы включить, руль держать.
— 10.05. взлет! Десять минут!
— Параметры в норме, руль держу! — отозвался второй пилот Субботин.
Взревели двигатели, самолет начал разбег по взлетно-посадочной полосе.
— Скорость растет.
— Экипаж взлетаем, рубеж 240! — дал указание КВС.
-160! 180! 200! — отсчитывал разгон штурман, — 220! 240 — рубеж!
— Взлет!
— Подъем! Скорость 260! Безопасно!
Набрав скорость подъема, самолет плавно оторвался от земли, убрав шасси, резво пошел вверх.
— Курс 123, пока. Круг стоит.
— Влево 360! — скомандовал в наушниках голос диспетчера.
— Влево 360! — продублировал штурман.
— Заданная высота тысяча пятьсот.
— Схема выхода четыре-гольф!
— Крен 20, 25!
— Хорошо!
— Набираем тысячу пятьсот!
— Скорость 290! Скорость 330!
— Закрылки убираются синхронно!
— Скорость 360! Скорость 370!
— Подходим к высоте тысяча пятьсот!
— Набор высоты до тысячи восемьсот, подкорректировал диспетчер.
— 1800 подтверждаю!
— На этом же курсе набирайте 2400!
— Понял 2400, не меняя курса!
— Есть 2400!
— Все закрылки убраны! Карту набора высоты выполнил!
— Набирайте 3600!
— Есть 3600! 3600 заняли!
— Скорость 290, 5700 набираю!
— Облака!
— На курсе 290!
— Вышли из плотных слоев!
— Набираю 6900!
— 10100 набираю!
Спустя некоторое время командир вновь вышел на связь:
— Курс 145 градусов.
— Курс 145 градусов подтверждаю, эшелон занят!— откликнулся штурман.
— Хорошо, включаю автопилот.
— Высота 10 000 метров, скорость 900 километров в час.
Переключив управление самолетом на автоматический режим, Левитин повернулся к штурману Либерзону, чье кресло находилось посередине кабины сзади кресел командира экипажа и второго пилота:
— Лева! Ты чего опоздал? Тоже плохо спал или вы со Славой вместе по бабам вчера ходили?
Либерзон изобразил искреннее удивление:
— О чем это ты, командир?
— Как о чем? Субботин вон квелый, как хрен моченый? Не выспался, говорит. Ты вон опоздал, давай колись.
Штурман покачал головой:
— Не, Михалыч, «русо туристо облико морале».
— Чего тогда?
— Я к шурину в Москву заезжал, у него и заночевал. Обратно… Сам знаешь, что в столице по утрам творится, а сегодня вообще как с ума все дружно спрыгнули, — Либерзон перевел дыхание, — Похоже, наркоту какую-то новую запустили в продажу. В метро два раза видел психов, каких-то невменяемых. Представляете, на людей бросаются без разбору и кусаются. В хлам обдолбаные.
— Да ну тебя, Лева к лешему! — Левитин махнул рукой.
— Выдумаешь вечно, почище Андерсена.
— Михалыч, мамой клянусь, так и было. Я тебе больше скажу, я уже в Домодедово такого же психа видел. В зале аэровокзала на первом этаже, ну там где глобус вертится, он уже видать успел кого-то покусать. Баба в крови, визжит, охрана и менты психу ласты крутят, жесть короче. Чем кончилось, я не видел, и так опаздывал… Второй пилот Станислав Субботин в разговоре не участвовал. Сквозь туманную пелену, периодически заволакивавшую сознание, он пытался восстановить хронологию событий, до момента взлета из Домодедово. Получалось не так чтобы очень. Получалось, но как-то обрывочно и фрагментарно. Первое, что всплывало в памяти, это досадный инцидент в холле гостиницы для пилотов, случившийся сегодня утром. Выходя из номера на завтрак, в тот момент, когда он закрывал замок, левую ногу вдруг пронзила резкая боль. Вскрикнув и инстинктивно дернув ногой, Субботин почувствовал тяжесть, а когда взглянул вниз, то увидел повисшую на штанине форменных брюк мелкую лохматую шавку, вроде тех, что таскают под мышкой гламурные девицы. Выругавшись, Субботин снова с силой махнул ногой — шавка не удержалась и отлетела метра на три, смачно вмазавшись в стену.
— Вот сволочь, — подумал Суботин, досадливо разглядывая небольшую, но довольно заметную прореху в брючине оставленную собачонкой.
— Только бы не бешенная, — была его первая мысль. Во-первых, намучаешься с уколами, да и от полетов, на время лечения, наверняка отстранят. Размышления о том, что из-за этой пародии на собаку он потеряет на длительное время стабильный заработок и возможность халтуры на китайских и турецких чартерных рейсах, привела его в полное уныние.
Чуть позже он запросил:
— Экипаж, доложить готовность согласно листов контрольных проверок.
Прошли доклады:
— Помощник готов!
— Штурман!
— Бортинженер готов!
Получив от диспетчера разрешение на взлет, Левитин бросил в микрофон:
— Поехали! Взлетный режим!
— Фары, часы включить, руль держать.
— 10.05. взлет! Десять минут!
— Параметры в норме, руль держу! — отозвался второй пилот Субботин.
Взревели двигатели, самолет начал разбег по взлетно-посадочной полосе.
— Скорость растет.
— Экипаж взлетаем, рубеж 240! — дал указание КВС.
-160! 180! 200! — отсчитывал разгон штурман, — 220! 240 — рубеж!
— Взлет!
— Подъем! Скорость 260! Безопасно!
Набрав скорость подъема, самолет плавно оторвался от земли, убрав шасси, резво пошел вверх.
— Курс 123, пока. Круг стоит.
— Влево 360! — скомандовал в наушниках голос диспетчера.
— Влево 360! — продублировал штурман.
— Заданная высота тысяча пятьсот.
— Схема выхода четыре-гольф!
— Крен 20, 25!
— Хорошо!
— Набираем тысячу пятьсот!
— Скорость 290! Скорость 330!
— Закрылки убираются синхронно!
— Скорость 360! Скорость 370!
— Подходим к высоте тысяча пятьсот!
— Набор высоты до тысячи восемьсот, подкорректировал диспетчер.
— 1800 подтверждаю!
— На этом же курсе набирайте 2400!
— Понял 2400, не меняя курса!
— Есть 2400!
— Все закрылки убраны! Карту набора высоты выполнил!
— Набирайте 3600!
— Есть 3600! 3600 заняли!
— Скорость 290, 5700 набираю!
— Облака!
— На курсе 290!
— Вышли из плотных слоев!
— Набираю 6900!
— 10100 набираю!
Спустя некоторое время командир вновь вышел на связь:
— Курс 145 градусов.
— Курс 145 градусов подтверждаю, эшелон занят!— откликнулся штурман.
— Хорошо, включаю автопилот.
— Высота 10 000 метров, скорость 900 километров в час.
Переключив управление самолетом на автоматический режим, Левитин повернулся к штурману Либерзону, чье кресло находилось посередине кабины сзади кресел командира экипажа и второго пилота:
— Лева! Ты чего опоздал? Тоже плохо спал или вы со Славой вместе по бабам вчера ходили?
Либерзон изобразил искреннее удивление:
— О чем это ты, командир?
— Как о чем? Субботин вон квелый, как хрен моченый? Не выспался, говорит. Ты вон опоздал, давай колись.
Штурман покачал головой:
— Не, Михалыч, «русо туристо облико морале».
— Чего тогда?
— Я к шурину в Москву заезжал, у него и заночевал. Обратно… Сам знаешь, что в столице по утрам творится, а сегодня вообще как с ума все дружно спрыгнули, — Либерзон перевел дыхание, — Похоже, наркоту какую-то новую запустили в продажу. В метро два раза видел психов, каких-то невменяемых. Представляете, на людей бросаются без разбору и кусаются. В хлам обдолбаные.
— Да ну тебя, Лева к лешему! — Левитин махнул рукой.
— Выдумаешь вечно, почище Андерсена.
— Михалыч, мамой клянусь, так и было. Я тебе больше скажу, я уже в Домодедово такого же психа видел. В зале аэровокзала на первом этаже, ну там где глобус вертится, он уже видать успел кого-то покусать. Баба в крови, визжит, охрана и менты психу ласты крутят, жесть короче. Чем кончилось, я не видел, и так опаздывал… Второй пилот Станислав Субботин в разговоре не участвовал. Сквозь туманную пелену, периодически заволакивавшую сознание, он пытался восстановить хронологию событий, до момента взлета из Домодедово. Получалось не так чтобы очень. Получалось, но как-то обрывочно и фрагментарно. Первое, что всплывало в памяти, это досадный инцидент в холле гостиницы для пилотов, случившийся сегодня утром. Выходя из номера на завтрак, в тот момент, когда он закрывал замок, левую ногу вдруг пронзила резкая боль. Вскрикнув и инстинктивно дернув ногой, Субботин почувствовал тяжесть, а когда взглянул вниз, то увидел повисшую на штанине форменных брюк мелкую лохматую шавку, вроде тех, что таскают под мышкой гламурные девицы. Выругавшись, Субботин снова с силой махнул ногой — шавка не удержалась и отлетела метра на три, смачно вмазавшись в стену.
— Вот сволочь, — подумал Суботин, досадливо разглядывая небольшую, но довольно заметную прореху в брючине оставленную собачонкой.
— Только бы не бешенная, — была его первая мысль. Во-первых, намучаешься с уколами, да и от полетов, на время лечения, наверняка отстранят. Размышления о том, что из-за этой пародии на собаку он потеряет на длительное время стабильный заработок и возможность халтуры на китайских и турецких чартерных рейсах, привела его в полное уныние.
Страница 1 из 4
