Вячеслав Суботин, второй пилот, 20 марта, вторник, утро, а/п Домодедово, Москва В 09.55 экипаж рейса U6261 Уральских Авиалиний, Москва — Екатеринбург занял места в пилотской кабине пассажирского ТУ-154М. По окончании маневров по выруливанию на взлетно-посадочную полосу Командир воздушного судна Левитин включил бортовую связь, отдав приказ...
Добавить в моё избранное
10 мин, 30 сек 6825
То, что он не пил, конечно, потом выяснится, это и ежу понятно, но вот осадок как говориться останется. Да и черт с ним с этим Либерзоном, что ж так хреново-то… Ладно пока машина на автопилоте, до аэропорта Кольцово в Екатеринбурге еще 25 минут, а Кудрин треплется со штурманом, пожалуй, можно немного отдохнуть, веки смежить, чуть-чуть совсем — в полглаза. Может, отпустит…, — это была последняя осознанная мысль Субботина, после которой он окончательно погрузился в черное ничто.
Римма Шлепко, реализатор, 20 марта, вторник, день, вещевой рынок «Таганский ряд», г. Екатеринбург Римма Марковна Шлепко работала на рынке, сколько себя помнила. Вначале была «Туча», «Толчок» или попросту«Барахолка» — асфальтированная, огороженная площадка в пару квадратных километров близ станции Шувакиш. Этот населенный пункт находился недалеко от Екатеринбурга, тогда в 80-е еще Свердловска. Три остановки на забитой до отказа электричке и ты попадал в оазис яркого запретного и манящего западного мира, в царство свободной торговли и дефицитных товаров. На«Туче» каждое воскресенье толпилась действительно туча разного народу. Норковые формовки, левая джинса, хотя иногда попадались и фирменные, импортные сигареты и жвачка, виниловые грампластинки или как их называли«пласты». Дореволюционный антиквариат соседствовал с польской косметикой, а коллекционеры марок с валютными спекулянтами. На «Туче» прошли школу жизни знаменитые в девяностых рэкетиры, и не менее знаменитые нынче предприниматели, те которые дожили, конечно. С закрытием«Тучи» рынок благополучно переехал на Центральный или как его еще называли Колхозный рынок, который изначально специализировался на фруктах и овощах, а с появлением вещевого ассортимента начал расти на глазах, что в выходные дни приводило к полному параличу окружающей территории. В середине 90-х назрел вопрос о переносе вещевого рынка с территории Колхозного рынка в район перекрёстка улиц Бебеля — Техническая. В итоге сейчас на пересечении этих улиц раскинулся самый крупный вещевой рынок Урала и Западной Сибири, превратившийся со временем в своего рода рынок-город, где и пребывала теперь Римма Марковна.
Все ее сорок с небольшим лет прошли среди контейнеров с пестреющими тряпками и прилавков благоухающих специями и фруктами, среди гомона разномастной толпы покупателей, продавцов всех рас и национальностей, суетливых перекупщиков, наркоманов-карманников, приблатненных ломщиков валюты и хамоватых охранников, среди запахов свежей турецкой кожи, ароматного шашлыка приправленного горьковатым дымком, человеческого пота и аммиака, временами приносимого ветерком из окраинных и укромных мест рынка. Она любила эти запахи, этот шум, она чувствовала в этом коловращении людской массы слившейся в единый организм, что-то мистическое. Она чувствовала себя частью этого организма, большого мощного и необъятного как мировой океан, и это наполняло ее какой-то непонятной радостью и умиротворением. Римма Марковна была женщиной простой, и при всем желании не смогла бы объяснить свои чувства и ощущения, да и появись у нее такая возможность она не знала бы с кем поделится этим сокровенным, так как окружавшие ее люди были такими же простыми и незамысловатыми. Поэтому Римма Марковна приняла эту данность как дар и просто получала удовольствие.
Несмотря на то, что Римма Марковна уже тридцать лет торговала на рынке, какой-нибудь значительной карьеры на этом поприще она не сделала. Все ее ранешние товарки, кто не спился и не сгинул в бушующей пучине 90-х годов, сейчас были уже не продавцами или реализаторами, как их теперь называли, а были хозяевами кто нескольких контейнеров на вещевом рынке, кто бутика в новом недавно построенного близ рынка, Торговом центре с одноименным названием. Те кто поудачливей и попроворнее владели несколькими павильонами, а близкая подруга — Файка Кошапова даже сетью меховых магазинов. Римма Марковна уверенно заняла свою жизненную нишу и никогда не стремилась к этим высотам, считая, что при переходе на более высокий рыночный уровень, она нарушит тот хрупкий баланс, который она приобрела к настоящему времени. Свою работу она знала от и до, в этом она стала настоящим профессионалом. За это ее ценили и справедливо оплачивали ее труд. Будучи женщиной незамужней и бездетной, Римма Марковна, свои скромные материальные запросы удовлетворяла в полном объеме и даже, пожалуй, сверх того: двухкомнатная квартира в панельной многоэтажке выходившей окнами на так ею любимый рынок, безвкусная, но дорогая обстановка, валютный вклад в сберкассе на 20 тыс. долларов и полукилограммовая заначка из золотых украшений, незаметно образовавшаяся за все время торговли, в результате скупки по случаю у рыночных воришек и наркоманов. Что еще нужно чтобы встретить старость.
Весна в этом году выдалась ранней, а март теплым, что не могло не радовать. В текущий момент Римма Марковна работала реализатором на так называемых «евро-рядах», что считалось довольно престижно по рыночным меркам.
Римма Шлепко, реализатор, 20 марта, вторник, день, вещевой рынок «Таганский ряд», г. Екатеринбург Римма Марковна Шлепко работала на рынке, сколько себя помнила. Вначале была «Туча», «Толчок» или попросту«Барахолка» — асфальтированная, огороженная площадка в пару квадратных километров близ станции Шувакиш. Этот населенный пункт находился недалеко от Екатеринбурга, тогда в 80-е еще Свердловска. Три остановки на забитой до отказа электричке и ты попадал в оазис яркого запретного и манящего западного мира, в царство свободной торговли и дефицитных товаров. На«Туче» каждое воскресенье толпилась действительно туча разного народу. Норковые формовки, левая джинса, хотя иногда попадались и фирменные, импортные сигареты и жвачка, виниловые грампластинки или как их называли«пласты». Дореволюционный антиквариат соседствовал с польской косметикой, а коллекционеры марок с валютными спекулянтами. На «Туче» прошли школу жизни знаменитые в девяностых рэкетиры, и не менее знаменитые нынче предприниматели, те которые дожили, конечно. С закрытием«Тучи» рынок благополучно переехал на Центральный или как его еще называли Колхозный рынок, который изначально специализировался на фруктах и овощах, а с появлением вещевого ассортимента начал расти на глазах, что в выходные дни приводило к полному параличу окружающей территории. В середине 90-х назрел вопрос о переносе вещевого рынка с территории Колхозного рынка в район перекрёстка улиц Бебеля — Техническая. В итоге сейчас на пересечении этих улиц раскинулся самый крупный вещевой рынок Урала и Западной Сибири, превратившийся со временем в своего рода рынок-город, где и пребывала теперь Римма Марковна.
Все ее сорок с небольшим лет прошли среди контейнеров с пестреющими тряпками и прилавков благоухающих специями и фруктами, среди гомона разномастной толпы покупателей, продавцов всех рас и национальностей, суетливых перекупщиков, наркоманов-карманников, приблатненных ломщиков валюты и хамоватых охранников, среди запахов свежей турецкой кожи, ароматного шашлыка приправленного горьковатым дымком, человеческого пота и аммиака, временами приносимого ветерком из окраинных и укромных мест рынка. Она любила эти запахи, этот шум, она чувствовала в этом коловращении людской массы слившейся в единый организм, что-то мистическое. Она чувствовала себя частью этого организма, большого мощного и необъятного как мировой океан, и это наполняло ее какой-то непонятной радостью и умиротворением. Римма Марковна была женщиной простой, и при всем желании не смогла бы объяснить свои чувства и ощущения, да и появись у нее такая возможность она не знала бы с кем поделится этим сокровенным, так как окружавшие ее люди были такими же простыми и незамысловатыми. Поэтому Римма Марковна приняла эту данность как дар и просто получала удовольствие.
Несмотря на то, что Римма Марковна уже тридцать лет торговала на рынке, какой-нибудь значительной карьеры на этом поприще она не сделала. Все ее ранешние товарки, кто не спился и не сгинул в бушующей пучине 90-х годов, сейчас были уже не продавцами или реализаторами, как их теперь называли, а были хозяевами кто нескольких контейнеров на вещевом рынке, кто бутика в новом недавно построенного близ рынка, Торговом центре с одноименным названием. Те кто поудачливей и попроворнее владели несколькими павильонами, а близкая подруга — Файка Кошапова даже сетью меховых магазинов. Римма Марковна уверенно заняла свою жизненную нишу и никогда не стремилась к этим высотам, считая, что при переходе на более высокий рыночный уровень, она нарушит тот хрупкий баланс, который она приобрела к настоящему времени. Свою работу она знала от и до, в этом она стала настоящим профессионалом. За это ее ценили и справедливо оплачивали ее труд. Будучи женщиной незамужней и бездетной, Римма Марковна, свои скромные материальные запросы удовлетворяла в полном объеме и даже, пожалуй, сверх того: двухкомнатная квартира в панельной многоэтажке выходившей окнами на так ею любимый рынок, безвкусная, но дорогая обстановка, валютный вклад в сберкассе на 20 тыс. долларов и полукилограммовая заначка из золотых украшений, незаметно образовавшаяся за все время торговли, в результате скупки по случаю у рыночных воришек и наркоманов. Что еще нужно чтобы встретить старость.
Весна в этом году выдалась ранней, а март теплым, что не могло не радовать. В текущий момент Римма Марковна работала реализатором на так называемых «евро-рядах», что считалось довольно престижно по рыночным меркам.
Страница 3 из 4
