Он был из тех, кто никогда не бросает слов на ветер. Он не был страшен — но что-то в нём все равно заставляло вас сжиматься. Этим «что-то» был не холодный и как будто равнодушный взгляд ненормально-синих глаз, и уж тем более — не внешний вид: некая помесь анархиста, панка и бомжа. Скорее, этим была какая-то неуловимая черта в его движениях, и даже больше — в его жизни. Он всегда был таким: в четыре года, когда его отобрали у матери-наркоманки и отдали в детский дом. Все дети его боялись и сторонились. Позже они пытались его дразнить — но он даже не глядел в их сторону. И он не играл и не рисовал. Он просто сидел и наблюдал.
Добавить в моё избранное
8 мин, 33 сек 14222
В восемь лет, когда старшие ребята пытались его унизить и избить, а он со спокойным взглядом смотрел на их бесплодные попытки причинить ему боль. Кажется, в тот раз его забрали в больницу с сотрясением, сломанными носом и ключицей. У обидчиков были сломаны руки в кистях и выбиты пальцы.
В четырнадцать, когда его взяли приёмные родители и отдали в школу, откуда он в первый же день вернулся со сломанным ребром. Родителей вызвали в школу, и вечером они принесли ему в больницу известие — он исключён.
Сейчас ему 20. И сейчас он стоит в очереди на собеседование. Без образования, без хороших манер, без ярких, преданных глаз и даже без особой «жилки», как любят говаривать знающие люди. Его сутулость, его неопрятность, его равнодушие на фоне чистеньких, одетых в новые пиджачки и брюки кандидатов смотрелись явно не выигрышно.
Подошла его очередь. Секретарша объявила:
— Игорь Леских, пройдите на собеседование.
Он встал и молча прошёл в серую, чистую дверь с табличкой «Директор А. М. Кондратьев».
— Садитесь, — сказал директор, глядя в бумаги.
— В вашем резюме указано, — тут он поправил очки и начал читать вслух:
— ФИО: Игорь Леских. Отчества не имеется. Поле «адрес» пустое. Телефон — отсутствует. Электронная почта — не указана. Дата рождения — 1993-ий год. Название должности: любая должность. Заработная плата: любая соответствующая оплата. Образование: был исключён из школы в 2007-ом году в связи с неадекватным поведением и подозрением на шизофрению. Опыт работы: не имеется. Степень владения компьютером: не имею такового и потому не пользуюсь оным. Степень владения языками: в совершенстве владею русским. Иные навыки: могу наблюдать. Другая информация: смертельно честен, бесстрашен и устремлён. Рекомендаций не имеется. Также состоял на учёте в *-ском отделе полиции в связи с курением и употреблением алкоголя в несовершеннолетнем возрасте, — тут директор, наконец, остановился, взял дыхание и снова продолжил:
— И как это понимать?
— Простите?
— Как это, я спрашиваю, понимать?
— Вы всё точно и ясно прочитали. Берёте?
— Что?
— На работу. Берёте?
— Вы шутите?
— Нет, я серьёзен.
— Простите, юноша, но вас я взять не могу.
— Благодарю.
— Не стоит. И позвольте дать вам один совет.
— Лучше я вам дам совет, — прервал назревавшую лекцию о праведной жизни Игорь, — задумайтесь о своей смерти.
— Это что, угроза! — голос директора начал наливаться силой.
Игорь не ответил. Не прощаясь, он вышел.
Вечер. Солнце вышло из-за грязных облаков, дыма и смога города и освещало его своими умирающими лучами.
Он стоял и курил. Дым сигарет окутывал его голову, отчего он в красных отблесках светила казался злым демоном в человеческом теле. Он стоял тут долго. Несколько часов. Последняя сигарета из пачки. Надо будет зайти в киоск.
Спустя пару часов он стоял на этом же самом месте с новой пачкой в кармане. Тьма уже окутывала город, ожидающий зимы. Вокруг появлялись группки молодых людей, несущих при себе бутылки с угадывающимся содержимым. Прошла ещё пара часов. Людей почти не осталось на улицах.
Он услышал крик слева, метрах в тридцати. Тройка подвыпивших ребят приставала к девушке. Они уже наполовину стянули с неё блузку; в стороне валялась куртка. Девушка отбивалась, как могла. Ещё раз крик. Она заметила его. Они встретились взглядами. Мольбы о помощи в её глазах разбивались о вселенское спокойствие (или безразличие?) его взора. Где-то там, в темноте подворотни промелькнул хищный блеск лезвия.
— Будешь рыпаться, мы тебя прям тут положим, усекла!
Звук удара наотмашь. Он засунул руки в карманы и поглядел на луну, дымя сигаретой. Девушка лежит на коленях, нос в крови. Маленькая красная лужица собралась в выбоине в асфальте. С девчонки сорвали непослушную блузку и бюстгальтер. Красивая молодая грудь, венец греческой красоты — в руках грязных ублюдков.
Он достал свой телефон-«раскладушку», немного женский и красноватого цвета. Посмотрел время. В этот момент она крикнула:
— Помоги!
— Цыц, шалава!
Группа заметила Игоря, стоящего с телефоном в руке, и неверно истолковала увиденное.
— Болт, пойди разберись с соплячком, а то тут легавые понаедут, всё дело испортят.
Парень с ножичком отделился от группы и двинулся к Игорю. Тот всё так же стоял с телефоном в руке, дымя сигаретой и смотря на луну.
— Слышь, фраерок, вали-ка ты отсюда на хрен, пока цел. Телефончик можешь оставить, мы его отдадим, хе-хе, в хорошие руки.
Игорь вздохнул и вытащил новую сигарету.
— Понимаю, неохота-то с добром расставаться. А что поделать: аппарат или жизнь, понимаешь ли.
Послышался визг из подворотни. Двое начали дело.
— Эх, бл**ь, пока я с тобой тут вожусь, Гена и Лысый уже бабу порят!
В четырнадцать, когда его взяли приёмные родители и отдали в школу, откуда он в первый же день вернулся со сломанным ребром. Родителей вызвали в школу, и вечером они принесли ему в больницу известие — он исключён.
Сейчас ему 20. И сейчас он стоит в очереди на собеседование. Без образования, без хороших манер, без ярких, преданных глаз и даже без особой «жилки», как любят говаривать знающие люди. Его сутулость, его неопрятность, его равнодушие на фоне чистеньких, одетых в новые пиджачки и брюки кандидатов смотрелись явно не выигрышно.
Подошла его очередь. Секретарша объявила:
— Игорь Леских, пройдите на собеседование.
Он встал и молча прошёл в серую, чистую дверь с табличкой «Директор А. М. Кондратьев».
— Садитесь, — сказал директор, глядя в бумаги.
— В вашем резюме указано, — тут он поправил очки и начал читать вслух:
— ФИО: Игорь Леских. Отчества не имеется. Поле «адрес» пустое. Телефон — отсутствует. Электронная почта — не указана. Дата рождения — 1993-ий год. Название должности: любая должность. Заработная плата: любая соответствующая оплата. Образование: был исключён из школы в 2007-ом году в связи с неадекватным поведением и подозрением на шизофрению. Опыт работы: не имеется. Степень владения компьютером: не имею такового и потому не пользуюсь оным. Степень владения языками: в совершенстве владею русским. Иные навыки: могу наблюдать. Другая информация: смертельно честен, бесстрашен и устремлён. Рекомендаций не имеется. Также состоял на учёте в *-ском отделе полиции в связи с курением и употреблением алкоголя в несовершеннолетнем возрасте, — тут директор, наконец, остановился, взял дыхание и снова продолжил:
— И как это понимать?
— Простите?
— Как это, я спрашиваю, понимать?
— Вы всё точно и ясно прочитали. Берёте?
— Что?
— На работу. Берёте?
— Вы шутите?
— Нет, я серьёзен.
— Простите, юноша, но вас я взять не могу.
— Благодарю.
— Не стоит. И позвольте дать вам один совет.
— Лучше я вам дам совет, — прервал назревавшую лекцию о праведной жизни Игорь, — задумайтесь о своей смерти.
— Это что, угроза! — голос директора начал наливаться силой.
Игорь не ответил. Не прощаясь, он вышел.
Вечер. Солнце вышло из-за грязных облаков, дыма и смога города и освещало его своими умирающими лучами.
Он стоял и курил. Дым сигарет окутывал его голову, отчего он в красных отблесках светила казался злым демоном в человеческом теле. Он стоял тут долго. Несколько часов. Последняя сигарета из пачки. Надо будет зайти в киоск.
Спустя пару часов он стоял на этом же самом месте с новой пачкой в кармане. Тьма уже окутывала город, ожидающий зимы. Вокруг появлялись группки молодых людей, несущих при себе бутылки с угадывающимся содержимым. Прошла ещё пара часов. Людей почти не осталось на улицах.
Он услышал крик слева, метрах в тридцати. Тройка подвыпивших ребят приставала к девушке. Они уже наполовину стянули с неё блузку; в стороне валялась куртка. Девушка отбивалась, как могла. Ещё раз крик. Она заметила его. Они встретились взглядами. Мольбы о помощи в её глазах разбивались о вселенское спокойствие (или безразличие?) его взора. Где-то там, в темноте подворотни промелькнул хищный блеск лезвия.
— Будешь рыпаться, мы тебя прям тут положим, усекла!
Звук удара наотмашь. Он засунул руки в карманы и поглядел на луну, дымя сигаретой. Девушка лежит на коленях, нос в крови. Маленькая красная лужица собралась в выбоине в асфальте. С девчонки сорвали непослушную блузку и бюстгальтер. Красивая молодая грудь, венец греческой красоты — в руках грязных ублюдков.
Он достал свой телефон-«раскладушку», немного женский и красноватого цвета. Посмотрел время. В этот момент она крикнула:
— Помоги!
— Цыц, шалава!
Группа заметила Игоря, стоящего с телефоном в руке, и неверно истолковала увиденное.
— Болт, пойди разберись с соплячком, а то тут легавые понаедут, всё дело испортят.
Парень с ножичком отделился от группы и двинулся к Игорю. Тот всё так же стоял с телефоном в руке, дымя сигаретой и смотря на луну.
— Слышь, фраерок, вали-ка ты отсюда на хрен, пока цел. Телефончик можешь оставить, мы его отдадим, хе-хе, в хорошие руки.
Игорь вздохнул и вытащил новую сигарету.
— Понимаю, неохота-то с добром расставаться. А что поделать: аппарат или жизнь, понимаешь ли.
Послышался визг из подворотни. Двое начали дело.
— Эх, бл**ь, пока я с тобой тут вожусь, Гена и Лысый уже бабу порят!
Страница 1 из 3
