Тюльпаны

Познакомились мы на буйной вечеринке, куда меня забросило волею судеб, а точнее волею моей неугомонной подруги Лильки. Скоро я начала жалеть, потому что это Лилька у нас в душе навеки семнадцатилетняя, я же так не умею и не умела, а потому через час уже не представляла, чем бы женщине слегка за тридцать занять себя в компании молодёжи немного за двадцать. Я хотела уже уходить, как вдруг меня пригласил не медленный танец симпатичный мужчина примерно моих лет. Потом снова зазвучало безумное диско, а мы ушли в другую комнату, где было потише и там просто сидели и болтали, и было так легко, словно мы знали друг друга тысячу лет.

— А кем вы, если не секрет, работаете? — поинтересовалась я.

— Ну, дать определение сей профессии сложно, хотя таких как я называют обычно экстрасенсами.

Я насторожилась.

— Ира, не поймите меня превратно, — проникновенно сказал он, — я не шарлатан какой-нибудь и не морочу людям головы, чтобы вытянуть денежки. Я знаю, что у меня есть некий… ну скажем, дар, наукой пока необъяснимый. И я знаю границы своих возможностей, никогда не буду обещать вылечить допустим что-то, что требует операции. Зато могу сделать так, что после операции всё заживёт быстро и без осложнений.

— А вы можете вылечить мигрень? — спросила я. Данная напасть изводила меня с ужасающей регулярностью — раз в две недели, целый день, целый день я жила через силу, на автопилоте и никакие таблетки не помогали и никакие врачи не могли понять в чём дело!

— О, это несложно, — улыбнулся он.

— И… сколько это будет стоить?

— Для вас — поход со мной в ресторан! Если конечно, не возражаете. И ничего более.

Я не возражала. Мигрень прошла, мы с Антоном начали встречаться, хотя я даже не то, чтобы влюбилась, но… он мне нравился, симпатичный, интеллигентный, с чувством юмора, а неземной любви и африканских страстей с меня довольно, из-за них и сижу одна, ни мужа, ни детей. Оказалось, что и он живёт в посёлке Кратово, правда, довольно далеко от меня и у него я была только пару раз. Вокруг одноэтажного кирпичного домика под новенькой черепичной крышей полыхало всеми оттенками радуги цветочное буйство флоксов, ромашек, роз, цинний и ещё множества всего, что я не всегда даже могла идентифицировать.

Рядом с таким моя гордость за три тщательно лелеемые маленькие клумбочки показалась просто глупой — Хобби такое, — пояснил Антон, — а я ведь ещё и селекционер, правда, по части тюльпанов. Жаль, что сейчас не весна… Да, это была осень, а первый тревожный звоночек прозвенел зимой, хотя смысла его я не ещё не поняла. Вечером кто-то отчаянно заколотился в калитку, игнорируя звонок. Я вышла у калитки стояла Элька, девица с соседней улицы, обычно наглая, хамоватая и вульгарная.

— Тёть Ир, — зачастила она, — вы кошку мою, Лизку, не видели, не забегала она к вам? — из Элькиного голоса исчезла вся самоуверенность, в глазах стояли слёзы, намалёванные бордовой помадой губы дрожали.

— Вроде нет, но давай посмотрим… Осмотр моего участочка, где росли всего три яблони, много времени не занял. Элька готова была разреветься — Да не беспокойся ты.

— попыталась я её утешить, — не так уж сегодня и холодно, не замерзнет. И вообще, где переночевать, найдёт, кошки умные.

— Ой, да если б только это! Вы что, теть Ир, не слышали? У нас же тут котяра какой-то бегает, уже года три! Чёрный, громадный, глаза злобные-злобные, зелёные, светятся. Сначала у озера про него говорили, мы решили — гонят, потом там, у богатеньких, ну, мы думали — и у этих башни снесло, потом к нам припёрся, пять кошек убил, вообще насмерть изодрал! И он это был, точно, там пару раз люди видели, а сделать ничего не успели. Народ, у кого кошки, их на ночь вообще выпускать перестал! А потом он на людей стал бросаться. Сначала на Пашку, который у железки живёт, но Пашка алкаш, кто ему поверит. А потом на Марту — вы Марту знаете? У неё тройняшки, ну вот, и ногу ей изодрал, такое воспаление началось, она два месяца потом лечилась, чуть без ноги не осталась. А Ленка из моего класса от него еле удрала. А нашей соседке он руку только оцарапал, она с палкой ходит, вмазала ему палкой, а рука всё никак не заживёт. А Пашке был трындец. А прибегает этот котяра раз в месяц железно, а иногда чаще и по ночам только. Во жуть-то Всё это она выпалила на одном дыхании невероятной скороговоркой.

— Это не жуть, а лажа, — с сомнением ответила я, невольно перейдя на Элькин жаргон, однако некоторое количество мурашек всё же пронеслось по позвоночнику И тут с улицы раздался дикий кошачий вой. Схватив первое, что под руку попалось, я вылетела на улицу: громадный чёрный кот сцепился с серой маленькой кошечкой. Элька издала ещё более невероятный вой, мгновенно слепила из мокрого снега увесистый ком и что было силы метнула его в клубок из лап и хвостов. Клубок распался. Серая кошка ринулась прочь, чёрный кот рванул было за ней, но я обнаружила, что держу в руках оставшуюся после осенней обрезки изгороди ветку боярышника, длинную, разлапистую, жутко шипастую!