— Дедуля, а я тебя люблю! — Внученька моя бесценная, так и я тебя тоже люблю!
Добавить в моё избранное
16 мин, 3 сек 11705
Заканчивался 40-ой день, как дедушки не стало. Юленька печально сидела за письменным столиком любимого дедушки, в её руках были те самые карты, которые он подарил ей накануне своей смерти. Был поздний вечер. Она недоумённо смотрела на колоду карт, на тусклое пламя свечи, на пляшущие тени от горящего камина на стенах комнаты и огромного трюмо.
Карты слегка покалывали Юлины ладони. От карт исходил терпкий запах любимого дедушкиного табака. Грустные воспоминания о горячо любимом дедушке не давали ей покоя.
— Зачем мне, молодой девушке, эти карты? — подумала Юленька и положила колоду рядом с горящей свечой.
Затем машинально, в задумчивости, она взяла в руки верхнюю карту из колоды, это была двойка червы. Юленька повертела в руках карту и неожиданно для самой себя поднесла её к пламени свечи. Карта начала слабо тлеть, затем огонёк её разгорелся. Каминные часы пробили полночь.
Карта горела странно: пепел от неё сыпался мелким порошком тонкой струйкой. Юленька подставила под горящую карту огромную хрустальную пепельницу дедушки. Когда огонь от горящей карты стал жечь пальцы, Юленька бросила карту догорать в пепельницу. Как только огонёк от карты погас, свеча на столе стала моргать, а затем погасла. Засуетившись, Юленька стала в темноте искать спички, но свеча вдруг сама возгорелась. В свете свечи на дне пепельницы отчётливо проступили из пепла четыре строчки дедушкиного стиха:
Юленька лихорадочно взяла из колоды следующую карту. Это оказалась двойка бубны. Поднеся к пламени свечи, Юленька стала сжигать карту, и снова посыпался порошок. Но погасла свеча, а когда она возгорелось, на дне пепельницы проступили новые строчки дедушкиного стиха:
— Бедный дедушка, как же тебе там тяжело одному без нас, так тебя горячо любящих! — плача простонала Юля.
— Ты часто говорил, что тоска от грехов, а веселье от страстей. Неужели всё это так?
Со слезами на глазах Юленька стала сжигать третью карту — двойку трефы. Всё пошло, как и ранее — появилось очередное стихотворение дедушки с того света:
— Спасибо, дедуля!
— Душа служит плоти, а праведный дух — богу, — я помню эти твои слова и хочу жить праведно.
Следующая карта двойка пики вывела своим пеплом на дне пепельницы:
— Только большая мечта сдвинет любые горы, — и это я помню, дорогой дедушка.
Юленька, придя в неописуемое волнение, открыла следующую карту. Тройка червы, сгорев, показала на дне пепельницы:
— Значит, дедушка помнит и любит меня даже после своей смерти, — подумала Юленька. Он с того света нашёл способ поговорить со мной, утешить и дать наставления.
— Спасибо тебе, дорогой дедуля! Я тебя тоже помню и люблю! Высказанная боль облегчает страдания — в глубоком волнении прошептала Юля.
Тройка бубны показала:
— Как ты прав, дорогой дедуля! С пелёнок мы всё тащим в рот.
Тройка трефы сгорела быстро, словно куда-то торопилась:
— Дорогой дедушка, спасибо тебе, что помнишь меня! Это благодать, когда о тебе помнят и любят.
Тройка пики горела медленно, будто в раздумье. Пепел собирался в слова тоже медленно, не торопясь:
— Да, дедуля! Ищем, ищем, когда находим, а когда и нет.
Четвёрка червы сгорела моментально. Юля еле успела бросила её догорать в пепельницу.
— Дедуля, к кому же ты обращаешься, не могу понять? А, поняла, наконец-то: это же я и моя матушка, твоя любимая дочка!
Четвёрка бубны сгорать не хотела. Огонёк то еле горел, то совсем затухал.
— Упаси, боже, дорогой дедуля! — воскликнула в сердцах Юленька и заплакала.
Четвёрка трефы быстро сгорела, но с каким-то призвуком. Кошка дремала в кресле дедушки. Но от этого звука она открыла глаза, быстро перебралась к Юленьке на колени и замурлыкала.
Юленька разрыдалась. Слёзы скатывались с её щёк и падали на спинку кошки. Кошка, не переставая мурлыкать, не торопясь, старательно слизывала их своим шершавым языком.
Четвёрка пики сгорала со зловещим шипением:
— Милый дедушка, как ты хорошо знал нашу жизнь! Интересно, чего ожидать мне от пятёрки червы?
— Дедуля, мы с матушкой по тебе тоскуем. Для нас это драма!
Пятёрка бубны сгорала мягко, несуетливо, от неё пошёл приятный аромат.
За окном тучи расступились, и в окно пробился серебристый свет от молодого месяца.
Пятёрка трефы сгорела бесшумно, словно боялась разбудить спящую кошку на Юлиных коленях.
— Спасибо, дедуля, только мне сейчас не до сна. Что ты скажешь пятёркой пики?
— Дедуля, золотая осень сейчас увядает, но она возродится весной. Почему же мы, люди, никогда не возрождаемся? Тороплюсь увидеть что скажет шестёрка червы.
— Ты прав, милый дедуля! Глаза у нас с матушкой на мокром месте постоянно.
Шестёрка бубны сгорала неохотно и как-то робко.
Карты слегка покалывали Юлины ладони. От карт исходил терпкий запах любимого дедушкиного табака. Грустные воспоминания о горячо любимом дедушке не давали ей покоя.
— Зачем мне, молодой девушке, эти карты? — подумала Юленька и положила колоду рядом с горящей свечой.
Затем машинально, в задумчивости, она взяла в руки верхнюю карту из колоды, это была двойка червы. Юленька повертела в руках карту и неожиданно для самой себя поднесла её к пламени свечи. Карта начала слабо тлеть, затем огонёк её разгорелся. Каминные часы пробили полночь.
Карта горела странно: пепел от неё сыпался мелким порошком тонкой струйкой. Юленька подставила под горящую карту огромную хрустальную пепельницу дедушки. Когда огонь от горящей карты стал жечь пальцы, Юленька бросила карту догорать в пепельницу. Как только огонёк от карты погас, свеча на столе стала моргать, а затем погасла. Засуетившись, Юленька стала в темноте искать спички, но свеча вдруг сама возгорелась. В свете свечи на дне пепельницы отчётливо проступили из пепла четыре строчки дедушкиного стиха:
Юленька лихорадочно взяла из колоды следующую карту. Это оказалась двойка бубны. Поднеся к пламени свечи, Юленька стала сжигать карту, и снова посыпался порошок. Но погасла свеча, а когда она возгорелось, на дне пепельницы проступили новые строчки дедушкиного стиха:
— Бедный дедушка, как же тебе там тяжело одному без нас, так тебя горячо любящих! — плача простонала Юля.
— Ты часто говорил, что тоска от грехов, а веселье от страстей. Неужели всё это так?
Со слезами на глазах Юленька стала сжигать третью карту — двойку трефы. Всё пошло, как и ранее — появилось очередное стихотворение дедушки с того света:
— Спасибо, дедуля!
— Душа служит плоти, а праведный дух — богу, — я помню эти твои слова и хочу жить праведно.
Следующая карта двойка пики вывела своим пеплом на дне пепельницы:
— Только большая мечта сдвинет любые горы, — и это я помню, дорогой дедушка.
Юленька, придя в неописуемое волнение, открыла следующую карту. Тройка червы, сгорев, показала на дне пепельницы:
— Значит, дедушка помнит и любит меня даже после своей смерти, — подумала Юленька. Он с того света нашёл способ поговорить со мной, утешить и дать наставления.
— Спасибо тебе, дорогой дедуля! Я тебя тоже помню и люблю! Высказанная боль облегчает страдания — в глубоком волнении прошептала Юля.
Тройка бубны показала:
— Как ты прав, дорогой дедуля! С пелёнок мы всё тащим в рот.
Тройка трефы сгорела быстро, словно куда-то торопилась:
— Дорогой дедушка, спасибо тебе, что помнишь меня! Это благодать, когда о тебе помнят и любят.
Тройка пики горела медленно, будто в раздумье. Пепел собирался в слова тоже медленно, не торопясь:
— Да, дедуля! Ищем, ищем, когда находим, а когда и нет.
Четвёрка червы сгорела моментально. Юля еле успела бросила её догорать в пепельницу.
— Дедуля, к кому же ты обращаешься, не могу понять? А, поняла, наконец-то: это же я и моя матушка, твоя любимая дочка!
Четвёрка бубны сгорать не хотела. Огонёк то еле горел, то совсем затухал.
— Упаси, боже, дорогой дедуля! — воскликнула в сердцах Юленька и заплакала.
Четвёрка трефы быстро сгорела, но с каким-то призвуком. Кошка дремала в кресле дедушки. Но от этого звука она открыла глаза, быстро перебралась к Юленьке на колени и замурлыкала.
Юленька разрыдалась. Слёзы скатывались с её щёк и падали на спинку кошки. Кошка, не переставая мурлыкать, не торопясь, старательно слизывала их своим шершавым языком.
Четвёрка пики сгорала со зловещим шипением:
— Милый дедушка, как ты хорошо знал нашу жизнь! Интересно, чего ожидать мне от пятёрки червы?
— Дедуля, мы с матушкой по тебе тоскуем. Для нас это драма!
Пятёрка бубны сгорала мягко, несуетливо, от неё пошёл приятный аромат.
За окном тучи расступились, и в окно пробился серебристый свет от молодого месяца.
Пятёрка трефы сгорела бесшумно, словно боялась разбудить спящую кошку на Юлиных коленях.
— Спасибо, дедуля, только мне сейчас не до сна. Что ты скажешь пятёркой пики?
— Дедуля, золотая осень сейчас увядает, но она возродится весной. Почему же мы, люди, никогда не возрождаемся? Тороплюсь увидеть что скажет шестёрка червы.
— Ты прав, милый дедуля! Глаза у нас с матушкой на мокром месте постоянно.
Шестёрка бубны сгорала неохотно и как-то робко.
Страница 2 из 5
