— Дедуля, а я тебя люблю! — Внученька моя бесценная, так и я тебя тоже люблю!
Добавить в моё избранное
16 мин, 3 сек 11706
Действительно, дедуля, заглядывать в будущее мы все охочи.
Дедуля, а шестёрка трефы закапризничала, не хочет гореть. Ты её бы пожурил.
— Спасибо, дедуля! Капризничай, не капризничай, а божий суд неумолим. Вот шестёрка пики уж больно ярко горит. К чему бы это?
— Ясно! Мы иногда много шума делаем из ничего. «Дела надо делать, проблемы — решать», — так ты любил говорить при жизни.
Семёрка черви сгорела решительно и бесповоротно:
— Ты всегда при жизни был мудрым, рассудительным, дорогой дедуля, любовь к тебе останется в наших сердцах на всю оставшуюся жизнь.
Семёрка бубны горит тихи-тихо. Кошка снова заснула.
— Дедуля, твоему разуму может позавидовать каждый! Сколько светлых мыслей было у тебя в голове и не пересчитать.
А семёрка трефы загорелась как-то благородно, с чувством собственного достоинства. Горит так волнительно, что кошка проснулась.
— Как ты прав, дедуля! Русь наша много выстрадала, она непонятна чужеземцу с другой верой. У нас свой аршин.
Жгу семёрку пики. Что-то тревожно стало у меня на душе.
— Вот оно, в чём дело! Героев наш народ любит, а подлецам — туда и дорога! Восьмёрка червы вроде бы как-то слегка светится в моих руках.
— Дедуля, я глубоко задумалась: нужно ли мне стать писательницей? Смогу ли я отдаться писательскому труду со всей страстью? Может, ответит мне карта восьмёрка бубны?
— Спасибо, дедуля, у меня пока ещё есть время всё обдумать. По-моему, ты что-то хочешь сказать своей любимой жёнушке. Говори, я передам бабуле поутру. Восьмёрка крести у меня уже в руках.
— Как вы с бабушкой моей счастливо жили. Смотреть в её глаза — это действительно божья благодать!
Восьмёрка трефы уже горит. Какой благородный аромат разливается по комнате!
— При жизни, дедуля, ты был одним из самых благородных людей Санкт-Петербурга! Все лишние деньги ты раздавал нищим, убогим и калекам. Созданный тобой фонд социальной поддержки малоимущих, работает до сих пор исправно. Эти твои четыре строчки написаны на его уставе красными буквами. «Нравственность — это добродетельность в помыслах и поступках», — эти твои слова будут для меня ориентиром на всю жизнь.
Жгу девятку червы. Горит так ярко, что заслоняю глаза.
— Дедуля, наш народ много страдает от злых, нехороших людей. Когда же наступят новые, светлые и справедливые времена? Жду ответа. Вот только что-то тепло мне стало с левой щеки, хотя камин горит справа.
Девятка бубны горит ровно, как-то ласково и умиротворённо:
— Дорогой дедуля, спасибо за ласку! Кошка опять замурлыкала. Тороплюсь зажечь девятку трефы. Горит, а по комнате пошёл запах ладана.
— Дедуля, как ты счастлив там, на небесах! Ты услышал самого бога, нашего спасителя и промыслителя.
С девяткой пики незадача. Не хочет гореть нормально: то вспыхнет, то погаснет, то опять вспыхнет, то опять погаснет:
— Понятно! Масть пики имеет слишком много округлостей. Отсюда её жеманство и кокетство. Я помню твой афоризм: «Кокетство — это изюминка красавицы».
— Стараюсь быть в меру кокетливой. Посмотрим, что выдаст десятка червы. Горит, но как-то жалостливо. Кошка перестала мурлыкать и насторожилась.
— Ясно! В соседнем с нами болоте по ночам раздаются какие-то завывания. Говорят, что это плачут кикиморы болотные. Мне их жаль, ведь они, наверное, кикиморы на выданье, а где им взять в болоте женихов?
Жгу десятку бубны. Горит так волнительно, что кошка замяукала.
— Хорошо, когда тебя понимают! Если бы люди всей земли понимали друг-друга, то все жили бы в мире и согласии. Ты ещё говорил: «Счастье — телу, а горе — разуму».
— Меня маманя подталкивает к замужеству, говорит, что ей мой жених нравится.
А вот с десяткой крести нет проблем. Горит как-то светло, по особому:
— А как она могла гореть иначе, ведь мой дедуля говорит мне, что очень меня любит. Я тоже тебя, дорогой дедуля, нежно люблю.
Жгу десятку пики. Красиво горит, но сильно дымит.
— Мой жених мне нравится и кажется красивым. Стеснительный он такой, вежливый, внимательный ко мне и заботливый. Не знаю, что ему и ответить. Если выйду замуж, то разумно ли это? Ведь тогда придётся расстаться со своей мечтой стать писательницей. А ведь ты мне говорил: «Разбитая мечта — несчастье жизни».
— А я-то хочу быть счастливой.
Жгу валет червы. Красиво горит, просто загляденье! Кошка проснулась, тоже смотрит, как заворожённая.
— Милый дедуля, тебе легко говорить, ведь ты мудр. А как мне выбрать свой жизненный путь? Ведь я ещё так неопытна. Что посоветуешь? Любовь и семейное счастье, или писательский труд? Может, валет бубны даст мне ответ?
— Это-то понятно, а как быть тогда с писательской мечтой?
Жгу валет трефы. Начал гореть, но сразу же погас. Вот так и наша мечта — то вспыхнет, озаряя всё вокруг, то погаснет.
Дедуля, а шестёрка трефы закапризничала, не хочет гореть. Ты её бы пожурил.
— Спасибо, дедуля! Капризничай, не капризничай, а божий суд неумолим. Вот шестёрка пики уж больно ярко горит. К чему бы это?
— Ясно! Мы иногда много шума делаем из ничего. «Дела надо делать, проблемы — решать», — так ты любил говорить при жизни.
Семёрка черви сгорела решительно и бесповоротно:
— Ты всегда при жизни был мудрым, рассудительным, дорогой дедуля, любовь к тебе останется в наших сердцах на всю оставшуюся жизнь.
Семёрка бубны горит тихи-тихо. Кошка снова заснула.
— Дедуля, твоему разуму может позавидовать каждый! Сколько светлых мыслей было у тебя в голове и не пересчитать.
А семёрка трефы загорелась как-то благородно, с чувством собственного достоинства. Горит так волнительно, что кошка проснулась.
— Как ты прав, дедуля! Русь наша много выстрадала, она непонятна чужеземцу с другой верой. У нас свой аршин.
Жгу семёрку пики. Что-то тревожно стало у меня на душе.
— Вот оно, в чём дело! Героев наш народ любит, а подлецам — туда и дорога! Восьмёрка червы вроде бы как-то слегка светится в моих руках.
— Дедуля, я глубоко задумалась: нужно ли мне стать писательницей? Смогу ли я отдаться писательскому труду со всей страстью? Может, ответит мне карта восьмёрка бубны?
— Спасибо, дедуля, у меня пока ещё есть время всё обдумать. По-моему, ты что-то хочешь сказать своей любимой жёнушке. Говори, я передам бабуле поутру. Восьмёрка крести у меня уже в руках.
— Как вы с бабушкой моей счастливо жили. Смотреть в её глаза — это действительно божья благодать!
Восьмёрка трефы уже горит. Какой благородный аромат разливается по комнате!
— При жизни, дедуля, ты был одним из самых благородных людей Санкт-Петербурга! Все лишние деньги ты раздавал нищим, убогим и калекам. Созданный тобой фонд социальной поддержки малоимущих, работает до сих пор исправно. Эти твои четыре строчки написаны на его уставе красными буквами. «Нравственность — это добродетельность в помыслах и поступках», — эти твои слова будут для меня ориентиром на всю жизнь.
Жгу девятку червы. Горит так ярко, что заслоняю глаза.
— Дедуля, наш народ много страдает от злых, нехороших людей. Когда же наступят новые, светлые и справедливые времена? Жду ответа. Вот только что-то тепло мне стало с левой щеки, хотя камин горит справа.
Девятка бубны горит ровно, как-то ласково и умиротворённо:
— Дорогой дедуля, спасибо за ласку! Кошка опять замурлыкала. Тороплюсь зажечь девятку трефы. Горит, а по комнате пошёл запах ладана.
— Дедуля, как ты счастлив там, на небесах! Ты услышал самого бога, нашего спасителя и промыслителя.
С девяткой пики незадача. Не хочет гореть нормально: то вспыхнет, то погаснет, то опять вспыхнет, то опять погаснет:
— Понятно! Масть пики имеет слишком много округлостей. Отсюда её жеманство и кокетство. Я помню твой афоризм: «Кокетство — это изюминка красавицы».
— Стараюсь быть в меру кокетливой. Посмотрим, что выдаст десятка червы. Горит, но как-то жалостливо. Кошка перестала мурлыкать и насторожилась.
— Ясно! В соседнем с нами болоте по ночам раздаются какие-то завывания. Говорят, что это плачут кикиморы болотные. Мне их жаль, ведь они, наверное, кикиморы на выданье, а где им взять в болоте женихов?
Жгу десятку бубны. Горит так волнительно, что кошка замяукала.
— Хорошо, когда тебя понимают! Если бы люди всей земли понимали друг-друга, то все жили бы в мире и согласии. Ты ещё говорил: «Счастье — телу, а горе — разуму».
— Меня маманя подталкивает к замужеству, говорит, что ей мой жених нравится.
А вот с десяткой крести нет проблем. Горит как-то светло, по особому:
— А как она могла гореть иначе, ведь мой дедуля говорит мне, что очень меня любит. Я тоже тебя, дорогой дедуля, нежно люблю.
Жгу десятку пики. Красиво горит, но сильно дымит.
— Мой жених мне нравится и кажется красивым. Стеснительный он такой, вежливый, внимательный ко мне и заботливый. Не знаю, что ему и ответить. Если выйду замуж, то разумно ли это? Ведь тогда придётся расстаться со своей мечтой стать писательницей. А ведь ты мне говорил: «Разбитая мечта — несчастье жизни».
— А я-то хочу быть счастливой.
Жгу валет червы. Красиво горит, просто загляденье! Кошка проснулась, тоже смотрит, как заворожённая.
— Милый дедуля, тебе легко говорить, ведь ты мудр. А как мне выбрать свой жизненный путь? Ведь я ещё так неопытна. Что посоветуешь? Любовь и семейное счастье, или писательский труд? Может, валет бубны даст мне ответ?
— Это-то понятно, а как быть тогда с писательской мечтой?
Жгу валет трефы. Начал гореть, но сразу же погас. Вот так и наша мечта — то вспыхнет, озаряя всё вокруг, то погаснет.
Страница 3 из 5
