— Дедуля, а я тебя люблю! — Внученька моя бесценная, так и я тебя тоже люблю!
Добавить в моё избранное
16 мин, 3 сек 11707
Со второй попытки карта сгорела, а мне жизнь второй попытки не даст.
— Дедуля, конечно, как говорится: «Бабушка надвое сказала».
— А вдруг писательница из меня и не выйдет! А жених мне счастье обещал. Замуж мне хочется, а, может, есть альтернатива?
Зажгла валет пики. Горит как-то лукаво, словно подмигивает.
— Одна лишь музыка способна озарить самые потаённые уголки души, — любил ты говорить.
— Музыку, конечно, я очень люблю, но литературу люблю больше. Осень на дворе заканчивается, а именно осенью принято играть свадьбы. Стою в раздумье, как витязь у камня на развилке. Какую из дорог выбрать?
Дама червы смотрит на меня с карты укоризненно, но всё же загорелась.
— Если я стану писательницей, то не увяну ли без любви и ласки? Не грех ли отказываться от любви ради стремления к мечте? В чём мне найти своё счастье? Каяться мне, пока что не в чем, свой путь не выбрала.
Дама бубны сгорела без хлопот. Мне бы её способности. Что делать и ума не приложу?
— Дедуля, чего от некоторых дам можно ожидать — это знают все. Я-то пока не дама.
Решительно жгу даму трефы. Ишь ты, как яростно загорелась! Не нравится ей, видите ли, гореть. Сгорит, как миленькая! Не она ли забрала и жизнь, и кошелёк?
— Молодец, дедуля! Ты знаешь о коварстве женщин не понаслышке. Твоя юмористическая иносказательность мне понравилась. Опасливо взяла в руки даму пики. От таких дам можно ожидать чего угодно! Дама на карте со мной заигрывает, подмигивая. Я что, полная дура? В огонь ведьму! Ну и вонь пошла, просто ужас! Отворю-ка окно.
— Правильно, дедуля, ты про меня сказал. Я иногда бываю вредной. Будешь тут вредной, когда ни писательницей, ни женой стать не получается. С дамами я разделалась благополучно. Перехожу к королям. Чего мне ожидать от королей, когда они сами в любви ничего не понимают? А всё туда же: «Всё могут короли»… — а что они в этом смыслят?
Король червы слегка покапризничал, но сгорел, как миленький. Нормально сгорел, с хорошим запахом.
— Смешно, дедуля, ты сказал, бывают гороховые короли. Король бубны выглядит несколько солидней. Может, от него будет толку больше? Сгорел скоропостижно, не успев даже моргнуть. И куда эти короли только годятся?
— Хорошо подметил ты о королях. Многие из них умеют только ерепениться, а на поверку — петухи облезлые. Король трефы выглядит самоуверенно, нагло, будто у него в казне денег — куры не клюют. А король-то голый! Промотал все денежки-то он в дурацких походах да авантюрах.
— От царствования некоторых королей жестоко страдает народ и спивается! А что народу остаётся делать, как не пить?
Король пики — последняя королевская надежда. Может, от него будет какой-нибудь толк?
— И этот король туда же! Вместо того, чтобы толково управлять своим королевством, он шляется по бабьим будуарам. Не король, а стыд и срам!
Перехожу к тузам, в колоде они самые главные. Туз червы долго отказывался гореть. Я его жгу и так, и эдак, а он лишь дымится. Хоть ты туз, но надо иметь совесть! Еле заставила его загореться. А угару-то от него больше, чем от сожжённых шестёрок всех мастей сразу!
— Знамо дело, с тобой лучше не связываться, ведь ты туз, а мы — шестёрки.
Дедуля, бубновый туз категорически отказывается гореть в свече. Ишь, ты какой! А не хочешь ли керосиновую лампу? Сгорел, как шестёрка!
— Хорошая аллегория, дедушка! Ишь, ты, думает, что он, как и в Африке, туз. Здесь Россия! И ты потрудись, как папа Карло, фарцовщик и тунеядец проклятый!
Может, туз трефы получше? Ан, нет! Не реагирует даже на керосиновую лампу. Нахал! Думает, что раз он туз, то ему всё позволено! Беру каминные щипцы и сую туза в огонь камина. Ага, испугался! Так тебе и надо! — «Гори, гори ясно, чтобы не погасло!».
— Дедуля, колода карт походит к концу, а я всё ещё не получила ответа.
Туз пики не горит даже в камине! Выбросила его в помойное ведро — пусть искупается! Увижу ли я ответ от двух оставшихся карт?
— Дедуля, я в отчаянии! Необходимо узнать, что делать мне дальше, ведь молодость моя не вечна, нужно определяться. С серой повседневностью я не хочу остаться на всю жизнь. Все карты лежали лицом своим кверху и были видны, а эти две лежат лицом вниз. На их рубашке изображён плачущий ангел в виде девушки.
Мне впору тоже зареветь. Не видя содержания и масти, открываю верхнюю карту. Оказалось, что это чёрный джокер в тёмно-синей рубашке. Мне этот шут на карте не понравился и я его бросила с досады на стол, припомнив твой афоризм: «Гениальное является сверху, дьявольское — снизу». Кошке шут тоже не понравился, и она, спрыгнув с моих колен, перебралась на дедушкино кресло.
Затем я потянулась к карте, чтобы её сжечь, а джокер сошёл с карты, уселся на край пепельницы и вежливо со мной поздоровался. Смотрел он на меня уважительно, но исподлобья.
— Дедуля, конечно, как говорится: «Бабушка надвое сказала».
— А вдруг писательница из меня и не выйдет! А жених мне счастье обещал. Замуж мне хочется, а, может, есть альтернатива?
Зажгла валет пики. Горит как-то лукаво, словно подмигивает.
— Одна лишь музыка способна озарить самые потаённые уголки души, — любил ты говорить.
— Музыку, конечно, я очень люблю, но литературу люблю больше. Осень на дворе заканчивается, а именно осенью принято играть свадьбы. Стою в раздумье, как витязь у камня на развилке. Какую из дорог выбрать?
Дама червы смотрит на меня с карты укоризненно, но всё же загорелась.
— Если я стану писательницей, то не увяну ли без любви и ласки? Не грех ли отказываться от любви ради стремления к мечте? В чём мне найти своё счастье? Каяться мне, пока что не в чем, свой путь не выбрала.
Дама бубны сгорела без хлопот. Мне бы её способности. Что делать и ума не приложу?
— Дедуля, чего от некоторых дам можно ожидать — это знают все. Я-то пока не дама.
Решительно жгу даму трефы. Ишь ты, как яростно загорелась! Не нравится ей, видите ли, гореть. Сгорит, как миленькая! Не она ли забрала и жизнь, и кошелёк?
— Молодец, дедуля! Ты знаешь о коварстве женщин не понаслышке. Твоя юмористическая иносказательность мне понравилась. Опасливо взяла в руки даму пики. От таких дам можно ожидать чего угодно! Дама на карте со мной заигрывает, подмигивая. Я что, полная дура? В огонь ведьму! Ну и вонь пошла, просто ужас! Отворю-ка окно.
— Правильно, дедуля, ты про меня сказал. Я иногда бываю вредной. Будешь тут вредной, когда ни писательницей, ни женой стать не получается. С дамами я разделалась благополучно. Перехожу к королям. Чего мне ожидать от королей, когда они сами в любви ничего не понимают? А всё туда же: «Всё могут короли»… — а что они в этом смыслят?
Король червы слегка покапризничал, но сгорел, как миленький. Нормально сгорел, с хорошим запахом.
— Смешно, дедуля, ты сказал, бывают гороховые короли. Король бубны выглядит несколько солидней. Может, от него будет толку больше? Сгорел скоропостижно, не успев даже моргнуть. И куда эти короли только годятся?
— Хорошо подметил ты о королях. Многие из них умеют только ерепениться, а на поверку — петухи облезлые. Король трефы выглядит самоуверенно, нагло, будто у него в казне денег — куры не клюют. А король-то голый! Промотал все денежки-то он в дурацких походах да авантюрах.
— От царствования некоторых королей жестоко страдает народ и спивается! А что народу остаётся делать, как не пить?
Король пики — последняя королевская надежда. Может, от него будет какой-нибудь толк?
— И этот король туда же! Вместо того, чтобы толково управлять своим королевством, он шляется по бабьим будуарам. Не король, а стыд и срам!
Перехожу к тузам, в колоде они самые главные. Туз червы долго отказывался гореть. Я его жгу и так, и эдак, а он лишь дымится. Хоть ты туз, но надо иметь совесть! Еле заставила его загореться. А угару-то от него больше, чем от сожжённых шестёрок всех мастей сразу!
— Знамо дело, с тобой лучше не связываться, ведь ты туз, а мы — шестёрки.
Дедуля, бубновый туз категорически отказывается гореть в свече. Ишь, ты какой! А не хочешь ли керосиновую лампу? Сгорел, как шестёрка!
— Хорошая аллегория, дедушка! Ишь, ты, думает, что он, как и в Африке, туз. Здесь Россия! И ты потрудись, как папа Карло, фарцовщик и тунеядец проклятый!
Может, туз трефы получше? Ан, нет! Не реагирует даже на керосиновую лампу. Нахал! Думает, что раз он туз, то ему всё позволено! Беру каминные щипцы и сую туза в огонь камина. Ага, испугался! Так тебе и надо! — «Гори, гори ясно, чтобы не погасло!».
— Дедуля, колода карт походит к концу, а я всё ещё не получила ответа.
Туз пики не горит даже в камине! Выбросила его в помойное ведро — пусть искупается! Увижу ли я ответ от двух оставшихся карт?
— Дедуля, я в отчаянии! Необходимо узнать, что делать мне дальше, ведь молодость моя не вечна, нужно определяться. С серой повседневностью я не хочу остаться на всю жизнь. Все карты лежали лицом своим кверху и были видны, а эти две лежат лицом вниз. На их рубашке изображён плачущий ангел в виде девушки.
Мне впору тоже зареветь. Не видя содержания и масти, открываю верхнюю карту. Оказалось, что это чёрный джокер в тёмно-синей рубашке. Мне этот шут на карте не понравился и я его бросила с досады на стол, припомнив твой афоризм: «Гениальное является сверху, дьявольское — снизу». Кошке шут тоже не понравился, и она, спрыгнув с моих колен, перебралась на дедушкино кресло.
Затем я потянулась к карте, чтобы её сжечь, а джокер сошёл с карты, уселся на край пепельницы и вежливо со мной поздоровался. Смотрел он на меня уважительно, но исподлобья.
Страница 4 из 5
