Я хочу вам рассказать о своем брате. Долгое время я считал, что почти сразу после нашего рождения судьба… или кто там заведует внезапными сиротами? — в общем, кто-то ответственный решил вопрос так: лучше нам никогда не встретиться в этой жизни.
Добавить в моё избранное
7 мин, 42 сек 19259
Вопреки брачной клятве, людей, наверное, разлучает жизнь: она, как известно, продолжается. У всех по-разному, пусть иногда и столь похоже, как у нас с братом.
Только смерть примиряет всех: она не бывает «красивой» или«уродливой» — там просто нет красок и форм, почти как ночью — когда в зеркалах плещется только аморфная тьма… Откуда мы пришли и куда все возвратимся… Рождение, наверное, само по себе шок еще тот.
Случилось так, наша бедная мама умерла родами. Как позже… Много позже выяснилось, врачам пришлось буквально вырезать меня и брата из ее остывающего тела, что, скорее всего, усугубило встречу с новым и ужасным миром.
Внезапное «бытие», по сравнению с прежним покоем, — обвал чувств и эмоций, которые еще неизвестно как называются… Их еще нечем называть… Неизвестна еще и сама возможность называния… А неизвестность пугает.
Настолько, что брат оказался молчалив и малообщителен. Я-то, должно быть, надрывался, не умолкая… Оттуда мне остался на память только страх.
О своем близнеце я почти не сохранил воспоминаний — так, какое-то теплое пятно рядом… словно ночь миновала, а утро еще болтается где-то за горизонтом событий - в сумерки смотришься в зеркало… «тает абрис в неверной тьме»… Это восприятие «запаздывает» и лжет — кажется, сетчатка, еще какое-то время, что-то«помнит»… Мне сравнительно быстро подобрали новых родителей, а с братом возникли сложности.
И вот — его нет со мной.
Я попал в хорошие руки, но там, где близнячьим своим чутьем прежде чувствовал двойника, стало пусто и непривычно вначале — будто после молочного зуба, который беспокоил-беспокоил тебя, а затем взял и выпал… Унесен ангелом стоматологии — усталой феей всех тех блестящих и острых штучек — к эмалированному берегу молочных зубов и розовой детской кости.
… пишу это в ужасной спешке — времени до обидного мало, так хочется восстановить все подробно… Очень скоро я изобрел способ представлять, будто брат никуда не исчезал — просто только что вышел на прогулку… Ведь чтобы увидеть, каков он теперь, мне достаточно глянуть в зеркало… Ну и воображение внесет поправки — подскажет, как сложилась жизнь… «что судила судьба»… или тот, кто нас разлучил.
А зубы росли себе — лучше прежних. Тверже, острее, злее… Свою норму кальция, видать, мой организм получил сполна.
Когда стали приходить письма — я сначала не знал, что и подумать… Отправитель подписывался «Морти» и называл меня«братишкой».
Оказалось, воображая его иножизнь в рамке зазеркальной комнаты, я мало что упустил.
Мистические байки о связи близнецов отчасти подтвердились — жизнь брата до странности напоминала мою… Ну, кроме разве той разницы, что его по ошибке сочли мертворожденным.
Потом — усугубленные «ошибкой» последствия родовой травмы — долгая реабилитация — затруднения с поиском новой семьи… Нянечки из нашего приюта жалели, понятно, но«малыш Морти» так и остался бы забракованным… Ему оставалось совсем немного до возраста, после которого детей почти невозможно научить говорить… А кому он нужен, не говорящий?
Долго ли, коротко ли, миссис Спок, общественный наблюдатель из приюта, нашла добрых людей… Семья Баумейстеров, он — честный фермер, она — простая домохозяйка, окружили брата, как это говорится, «деятельной заботой» — такой плотной… Как теплое… душное одеяло. Он, бедняга, даже и не подозревал вначале, что пришел в этот мир не один (ну, окромя того мистического ночного сверхчувства: Морти, скажем так, тоже долго мучил молочный зуб).
Где-то в школьные годы, наверное, видя, как сын страдает, супруги Баумейстер не смогли больше хранить тайну — ведь Морти и в правду стал им, как сын. А когда их по долгу службы (перешедшему, пожалуй, в «приятельское участие») вновь навестила миссис Спок — тут уж пришлось ей выложить все начистоту… Морти, мягко говоря, известия потрясли… (Братишка написал «оглушили».) Ведь из того, что он приемный, секрета никто не делал — у Баумейстеров не могло быть своих детей. Ясное дело, разделочный нож в руке Морти явился для Бауэмейстеров и гостьи едва ли меньшим потрясением… Хотя паренек, как оказалось, просто в то утро хозяйничал на кухне — к тому времени он стал жутко самостоятельный, так как «очень хотел походить на мистера Баумейстера».
Тот по прежней профессии был военный и много чего повидал… Возможно, такое окружение во многом сформировало характер моего брата и его дальнейшую тягу к охоте, увлечение оружием и, до кучи, — Морти возжелал поступить на военную службу.
Как он выразился, «сказалось республиканское воспитание… Если не примут в Чек-Пойнт и форт Брэгг, попробуем чего попроще — например, резервистом инженерного обеспечения»… Морти в первом письме рассказал, как ему не терпится поскорее воссоединиться со мной — кто знал, могло статься, обещание супругов Баумейстер, сбылось бы — может, в следующем году у нас будут деньги и время, чтобы навестить дом твоих приемных родителей…
Только смерть примиряет всех: она не бывает «красивой» или«уродливой» — там просто нет красок и форм, почти как ночью — когда в зеркалах плещется только аморфная тьма… Откуда мы пришли и куда все возвратимся… Рождение, наверное, само по себе шок еще тот.
Случилось так, наша бедная мама умерла родами. Как позже… Много позже выяснилось, врачам пришлось буквально вырезать меня и брата из ее остывающего тела, что, скорее всего, усугубило встречу с новым и ужасным миром.
Внезапное «бытие», по сравнению с прежним покоем, — обвал чувств и эмоций, которые еще неизвестно как называются… Их еще нечем называть… Неизвестна еще и сама возможность называния… А неизвестность пугает.
Настолько, что брат оказался молчалив и малообщителен. Я-то, должно быть, надрывался, не умолкая… Оттуда мне остался на память только страх.
О своем близнеце я почти не сохранил воспоминаний — так, какое-то теплое пятно рядом… словно ночь миновала, а утро еще болтается где-то за горизонтом событий - в сумерки смотришься в зеркало… «тает абрис в неверной тьме»… Это восприятие «запаздывает» и лжет — кажется, сетчатка, еще какое-то время, что-то«помнит»… Мне сравнительно быстро подобрали новых родителей, а с братом возникли сложности.
И вот — его нет со мной.
Я попал в хорошие руки, но там, где близнячьим своим чутьем прежде чувствовал двойника, стало пусто и непривычно вначале — будто после молочного зуба, который беспокоил-беспокоил тебя, а затем взял и выпал… Унесен ангелом стоматологии — усталой феей всех тех блестящих и острых штучек — к эмалированному берегу молочных зубов и розовой детской кости.
… пишу это в ужасной спешке — времени до обидного мало, так хочется восстановить все подробно… Очень скоро я изобрел способ представлять, будто брат никуда не исчезал — просто только что вышел на прогулку… Ведь чтобы увидеть, каков он теперь, мне достаточно глянуть в зеркало… Ну и воображение внесет поправки — подскажет, как сложилась жизнь… «что судила судьба»… или тот, кто нас разлучил.
А зубы росли себе — лучше прежних. Тверже, острее, злее… Свою норму кальция, видать, мой организм получил сполна.
Когда стали приходить письма — я сначала не знал, что и подумать… Отправитель подписывался «Морти» и называл меня«братишкой».
Оказалось, воображая его иножизнь в рамке зазеркальной комнаты, я мало что упустил.
Мистические байки о связи близнецов отчасти подтвердились — жизнь брата до странности напоминала мою… Ну, кроме разве той разницы, что его по ошибке сочли мертворожденным.
Потом — усугубленные «ошибкой» последствия родовой травмы — долгая реабилитация — затруднения с поиском новой семьи… Нянечки из нашего приюта жалели, понятно, но«малыш Морти» так и остался бы забракованным… Ему оставалось совсем немного до возраста, после которого детей почти невозможно научить говорить… А кому он нужен, не говорящий?
Долго ли, коротко ли, миссис Спок, общественный наблюдатель из приюта, нашла добрых людей… Семья Баумейстеров, он — честный фермер, она — простая домохозяйка, окружили брата, как это говорится, «деятельной заботой» — такой плотной… Как теплое… душное одеяло. Он, бедняга, даже и не подозревал вначале, что пришел в этот мир не один (ну, окромя того мистического ночного сверхчувства: Морти, скажем так, тоже долго мучил молочный зуб).
Где-то в школьные годы, наверное, видя, как сын страдает, супруги Баумейстер не смогли больше хранить тайну — ведь Морти и в правду стал им, как сын. А когда их по долгу службы (перешедшему, пожалуй, в «приятельское участие») вновь навестила миссис Спок — тут уж пришлось ей выложить все начистоту… Морти, мягко говоря, известия потрясли… (Братишка написал «оглушили».) Ведь из того, что он приемный, секрета никто не делал — у Баумейстеров не могло быть своих детей. Ясное дело, разделочный нож в руке Морти явился для Бауэмейстеров и гостьи едва ли меньшим потрясением… Хотя паренек, как оказалось, просто в то утро хозяйничал на кухне — к тому времени он стал жутко самостоятельный, так как «очень хотел походить на мистера Баумейстера».
Тот по прежней профессии был военный и много чего повидал… Возможно, такое окружение во многом сформировало характер моего брата и его дальнейшую тягу к охоте, увлечение оружием и, до кучи, — Морти возжелал поступить на военную службу.
Как он выразился, «сказалось республиканское воспитание… Если не примут в Чек-Пойнт и форт Брэгг, попробуем чего попроще — например, резервистом инженерного обеспечения»… Морти в первом письме рассказал, как ему не терпится поскорее воссоединиться со мной — кто знал, могло статься, обещание супругов Баумейстер, сбылось бы — может, в следующем году у нас будут деньги и время, чтобы навестить дом твоих приемных родителей…
Страница 1 из 3
