Верочка — беленькая, крепенькая, вкусненькая, как кругленький, ручной лепки вареник с зазывной вишенкой внутри — проснулась нынче рано и была этим обстоятельством очень недовольна. Страсть, как не хотелось ей выпрастывать разнеженное тело из-под теплой перины и нести его на холодную, мокрую, грязную улицу. А нести было надо, потому что Аркадий Иванович — Верочкин муж — сегодня в ночную и придет никак не раньше десяти, а собачка его — рыженькая Дурочка — уже скулит вовсю в прихожей и, если не выйти с ней сейчас, непременно нагадит под дверью.
Добавить в моё избранное
7 мин, 28 сек 3313
А про себя подумала: «Ишь — сидит себе в тепле да сухости, а людей тут средь бела дня грязью обливают. Да чтоб у тебя зенки повылазили!». А еще подумала, что так вот и все теперь на нее смотреть будут, да пальцем — боже, упаси! — показывать, и решила все же вернуться домой, благо, что ничего особенного ей в магазине и не нужно было, молока если только, да молока она и в свинарнике дворовом купит.
Домой Верочка пришла вконец озленная — не оказалось в ближайшем магазине молока. Дурочка все лежала в уголке, и показалось Верочке, что она улыбается. Как взбесилась Верочка — пнула с размаху рыженькое тельце грязным сапогом: «Ты еще тут, отрава такая!». Швырнула на пол испоганенное ангорское пальто, скинула обувку, прошла, раздувая ноздри, в комнату и уселась у телевизора.
Фильм показывали красивый — про любовь и жаркие страны. Поначалу Верочке такие фильмы очень нравились, но потом начала она путаться, кто кого теперь любит, и это обстоятельство страшно ее раздражало. А еще потом научилась Верочка смотреть, не вникая в такие сложные подробности, а просто любуясь на пальмы и океан, которых не видела отродясь.
Так бы и пришла Верочка к всегдашней своей благости, красивыми картинками завороженная, да загремело за стеной, как над ухом — вернулся, видать, из института Зойкин Виталик — большой любитель кошмарной импортной музыки. «Да чтоб у тебя уши полопались! — аж подскочила Верочка.»
— Так ведь и Аркадия Иваныча разбудит, гаденыш«. И точно — позевывая да потягиваясь, вышел из спальни заспанный Аркадий Иванович:» А что, Верочка, не попить ли нам чаю?«.» Да чтоб ты провалился, козел пархатый! Все б тебе жрать да спать! А я тут с утра до ночи, как«… — ругнулась в сердцах, но про себя, Верочка, однако так и не додумав, что она с утра до ночи и как. Поджав недовольно губы, поднялась с усилием и пошла в кухню — ставить красный в горошину чайник.»
«Верочка! — раздался вдруг истошный крик Аркадия Ивановича — Верочка-а-а-а-а!». Побросав в испуге чайные мельхиоровые ложки и крахмальное посудное полотенце, кинулась Верочка в прихожую, где так жутко орал невозмутимый прежде муж.
Еще больше потрясла Верочку обнаруженная ею картина: Аркадий Иванович бился в конвульсиях, уткнувшись лицом в рыжую Дурочкину шерсть, аккурат в вонючее грязное пятно от Верочкиного сапога. «Батюшки! — у Верочки аж сердце захолонуло.»
— Может, «скорую»?.«.. Тут муж поднял голову, и Верочка в ужасе уставилась на мокрое, чумазое, с прилипшей на щеке шерстинкой лицо: Аркадий Иваныч плакал!» Верочка-а-а-а-а! Померла Дурочка-то!» — выл он, раскачиваясь над окоченевшим тельцем.» Господи, я-то уж думала — случилось что, — облегченно выдохнула Верочка.
— Ну померла — так померла, надо на помойку выбросить«.» Дура! — страшно заорал Аркадий Иванович.
— Тебя! Тебя, паскуду, на помойку надо!«. Он нежно прижал к себе собачий трупик и сказал сквозь всхлипы и новые потоки слез рыжей мордочке:» Это ж одна моя отрада была«….» Подумаешь — отрада«, — фыркнула Верочка и пошла в кухню — чай пить.»
Аркадий Иванович как-то очень быстро собрался, погремел маленько в кладовке и скоро ушел, захватив лопату и синтетический мешок из-под сахара. Верочка лениво глянула в окно и повела брезгливо сдобным плечиком: «Никак, хоронить понес. Вот дурак-то!».
С той поры пропал Аркадий Иванович. Верочка сбилась с ног в поисках, в милицию заявление носила — все без толку, как и не было его. Поперву взгрустнула Верочка, а потом привыкла, добилась пенсии по потере кормильца и теперь даже радовалась, что одной ей достаются все румяные оладушки, и что никто больше не докучает ей по утрам.
В день, когда померла Дурочка, «скорая» выезжала в этот район шесть раз. Повезло практиканту Евтееву: все случаи были, как по заказу, нестандартные. Скончалась от обширного инфаркта молодая, абсолютно здоровая женщина; захлебнулся жидкой кашей годовалый младенец; у юной совсем девушки вывалились вдруг наружу глаза, как их что вытолкнуло, и умерла она, видимо, от ужаса — во всяком случае, до больницы ее не довезли; лопнули барабанные перепонки у студента-меломана — истек, бедолага, кровью пока родители с работы не вернулись; в жуткой аварии погибла целая семья: отец, мать и трое детишек — мал мала меньше, — гаишник только репу чесал удивленно: у старенького жигуленка прямо на ходу отвалились колеса, и машина буквально размазалась по бетонной стене. Но самый тяжелый вызов случился вечером: взорвался от каких-то скопившихся химических паров Комбинат бытового обслуживания. Тут, конечно, одной только«скорой» не обошлось — и милиции понаехало, и прочих разных начальников. И эмчеэсники еще дня три чьи-то ошметки из-под обломков вытаскивали.
А на следующий день любопытная ребятня нашла в канализационном колодце старого седого жалобно блеющего козла, невесть каким чудом оказавшегося в душном мегаполисе.
Домой Верочка пришла вконец озленная — не оказалось в ближайшем магазине молока. Дурочка все лежала в уголке, и показалось Верочке, что она улыбается. Как взбесилась Верочка — пнула с размаху рыженькое тельце грязным сапогом: «Ты еще тут, отрава такая!». Швырнула на пол испоганенное ангорское пальто, скинула обувку, прошла, раздувая ноздри, в комнату и уселась у телевизора.
Фильм показывали красивый — про любовь и жаркие страны. Поначалу Верочке такие фильмы очень нравились, но потом начала она путаться, кто кого теперь любит, и это обстоятельство страшно ее раздражало. А еще потом научилась Верочка смотреть, не вникая в такие сложные подробности, а просто любуясь на пальмы и океан, которых не видела отродясь.
Так бы и пришла Верочка к всегдашней своей благости, красивыми картинками завороженная, да загремело за стеной, как над ухом — вернулся, видать, из института Зойкин Виталик — большой любитель кошмарной импортной музыки. «Да чтоб у тебя уши полопались! — аж подскочила Верочка.»
— Так ведь и Аркадия Иваныча разбудит, гаденыш«. И точно — позевывая да потягиваясь, вышел из спальни заспанный Аркадий Иванович:» А что, Верочка, не попить ли нам чаю?«.» Да чтоб ты провалился, козел пархатый! Все б тебе жрать да спать! А я тут с утра до ночи, как«… — ругнулась в сердцах, но про себя, Верочка, однако так и не додумав, что она с утра до ночи и как. Поджав недовольно губы, поднялась с усилием и пошла в кухню — ставить красный в горошину чайник.»
«Верочка! — раздался вдруг истошный крик Аркадия Ивановича — Верочка-а-а-а-а!». Побросав в испуге чайные мельхиоровые ложки и крахмальное посудное полотенце, кинулась Верочка в прихожую, где так жутко орал невозмутимый прежде муж.
Еще больше потрясла Верочку обнаруженная ею картина: Аркадий Иванович бился в конвульсиях, уткнувшись лицом в рыжую Дурочкину шерсть, аккурат в вонючее грязное пятно от Верочкиного сапога. «Батюшки! — у Верочки аж сердце захолонуло.»
— Может, «скорую»?.«.. Тут муж поднял голову, и Верочка в ужасе уставилась на мокрое, чумазое, с прилипшей на щеке шерстинкой лицо: Аркадий Иваныч плакал!» Верочка-а-а-а-а! Померла Дурочка-то!» — выл он, раскачиваясь над окоченевшим тельцем.» Господи, я-то уж думала — случилось что, — облегченно выдохнула Верочка.
— Ну померла — так померла, надо на помойку выбросить«.» Дура! — страшно заорал Аркадий Иванович.
— Тебя! Тебя, паскуду, на помойку надо!«. Он нежно прижал к себе собачий трупик и сказал сквозь всхлипы и новые потоки слез рыжей мордочке:» Это ж одна моя отрада была«….» Подумаешь — отрада«, — фыркнула Верочка и пошла в кухню — чай пить.»
Аркадий Иванович как-то очень быстро собрался, погремел маленько в кладовке и скоро ушел, захватив лопату и синтетический мешок из-под сахара. Верочка лениво глянула в окно и повела брезгливо сдобным плечиком: «Никак, хоронить понес. Вот дурак-то!».
С той поры пропал Аркадий Иванович. Верочка сбилась с ног в поисках, в милицию заявление носила — все без толку, как и не было его. Поперву взгрустнула Верочка, а потом привыкла, добилась пенсии по потере кормильца и теперь даже радовалась, что одной ей достаются все румяные оладушки, и что никто больше не докучает ей по утрам.
В день, когда померла Дурочка, «скорая» выезжала в этот район шесть раз. Повезло практиканту Евтееву: все случаи были, как по заказу, нестандартные. Скончалась от обширного инфаркта молодая, абсолютно здоровая женщина; захлебнулся жидкой кашей годовалый младенец; у юной совсем девушки вывалились вдруг наружу глаза, как их что вытолкнуло, и умерла она, видимо, от ужаса — во всяком случае, до больницы ее не довезли; лопнули барабанные перепонки у студента-меломана — истек, бедолага, кровью пока родители с работы не вернулись; в жуткой аварии погибла целая семья: отец, мать и трое детишек — мал мала меньше, — гаишник только репу чесал удивленно: у старенького жигуленка прямо на ходу отвалились колеса, и машина буквально размазалась по бетонной стене. Но самый тяжелый вызов случился вечером: взорвался от каких-то скопившихся химических паров Комбинат бытового обслуживания. Тут, конечно, одной только«скорой» не обошлось — и милиции понаехало, и прочих разных начальников. И эмчеэсники еще дня три чьи-то ошметки из-под обломков вытаскивали.
А на следующий день любопытная ребятня нашла в канализационном колодце старого седого жалобно блеющего козла, невесть каким чудом оказавшегося в душном мегаполисе.
Страница 2 из 3
