Бурый

Хотелось верить — природа не настолько глупа, чтобы заставлять человека делать такие сравнения. Просто, она, вероятно, обладает чувством сомнительного юмора.

Но наверное там, за мертвым полюсом вряд ли слышна музыка, которую небо играет снегу. Хотя она вспыхивает над полярным морозом в виде цветного органа. И кто знает — может, для исполнения той великой мелодии нужно только, чтоб замерзшие краски, подобно здешней луне, оттаяли. Оттаяли в густых израильских туманах, и на рассвете, наконец, зазвучали. Услышать бы… И я услышал. Только не музыку, а постукивание коготков лап той рыжеватой собаки, точнее, как потом выяснилось — пса. Едва различимого в тумане. Я свистнул, и он возник оттуда растрепанной тенью. Потрясающе. Серо-голубой и карий — глаза смотрели равнодушно, даже бесстрашно, но погладить себя пес не дал — деликатно увернулся. Ладно, не хочешь, не надо.

Весь обход он тихо сопровождал меня, не внимая даже кошачьим шорохам в пустых заброшенных складах. Поначалу, я в этом видел серьезность его поведения, и только потом понял, что он увлечен дорогой, которой мы идем, и только к ней проявляет настоящий интерес. Больше ни к кому. Даже я ему не так важен, как дорога. Спокойный взгляд пса именно это и выражал: Разве для тебя я важнее того, чем ты сейчас занимаешься? То же самое и у меня к тебе. Знакомство наше скорое и случайное. Что нам за дело друг до друга?

— Уж не намереваешься ли ты сбежать? — я опять попытался трепануть его за холку, а пес опять увернулся.

— Ну-ну, сейчас вернемся в кафе, угощу чем-нибудь.

Задней лапой пес шумно выбивал насекомых из уха, косясь на тусклый лунный фонарь.

— А дождешься следующего обхода, станешь своим. И кличку, может, дам. А то и сделаю маникюр. Вон какой нестриженый — от шерсти до когтей… Соврал конечно, не сделаю.

Сварщик отрешенно жевал бутерброды из домашнего свертка и разглядывал русский журнал с кроссвордами. Его начальник откатил джип подальше в туман и упрямо молчал. «Безличностный» автопогрузчик умчался прочь, продолжая где-то разгонять городскую тишину своим громким кашлем. Фирма устроила перерыв на еду.

Наверху блестящие конструкции уже обозначали новую, большую крышу, закрывающую старую. Несмотря на неудобства, строительный процесс завораживает все равно. Всегда. Более, чем созерцание построенного. Притягивает с детства.

— Лови! — сварщик бросил собаке крупный кусок шницеля. Пес повел носом, но подбирать не стал.

— Ишь ты! Не ест.

— Сытый наверняка. Перекусил что-то… в дороге.

— В дороге? Зажрались они здесь.

— Да ладно, котам достанется. Их здесь полно… Кроссворд решаешь?

— Не… — буркнул он, смутившись.

— Что так?

— Я их и в России не любил. Север знаешь что такое? Там долго за кроссвордами не сидят, понял?

— Так ты с Севера? (чего не хватало человеку!) А чем там занимался?

— Чем, чем! Да тем же! Варил. Всегда варил. А то думал!

— Наверное, и родился с электродом в руке, — поделился я с псом при очередном обходе. Собака отрешенно подставляла язык августовскому бризу. Не будем мешать сварщику, — говорил ее серо-голубой глаз.

— Сядем читать газеты напротив, возле другого кафе. Благо, и там столики, — говорил карий.

— Правда, без вентиляторов — добавляли оба.

Блестящая идея. И велосипед не хочет мешать кому-либо. Однако вон, помешал, и по моей вине. Мне тоже захотелось развеселить своего блохастого приятеля.

— А я вот подыскал тебе имя. Как и обещал. Молодец — дождался-таки. С маникюром, правда, наврал, прости… Пришлось подумать, конечно. Имена существительные тебе вряд ли идут. Они какие-то глупые. Ты будешь у нас Бурым — прилагательным. Бурый. Как дорожная пыль. Прилагательный — несмотря на гордый нрав — к дороге, луне, туману… А туман уже редел, обнажая холодные звезды. Наступало такое время в ночи, когда становится все равно — идет оно быстро, или нет. Мы просто упоенно шлялись по территории, мимоходом отмечая каждый по-своему, углы магазинов. Наконец, откуда-то сверху на нас спустился прохладный сухой ветерок — вестник здешнего рассвета, и я улыбнулся мысли, что вскоре закончу дежурство, и добравшись до дома, усну в тихой постели. У сварщика, видимо, было то же самое настроение, потому, как завидев нас, он теперь заговорил со мной первым:

— Красиво у вас тут. Море рядом. Прямо курорт. А я живу в степи какой-то.

— А по мне, воздух там лучше, — возразил я осторожно.

— Чистый. В России я жил возле степи. Млечный путь как на ладони, совсем рядом. Не то, что здесь. Туманы, сырости… Короче, туманности.

— А у меня что делается! — вдруг обрадовался сварщик.

— Купил отличный дорогой телескоп. Вот: всей семьей смотрим небо по вечерам.

Это поразило.

— А я только охраняю, — попытался я шутить.

— Чего?

— Космос.