Тело Генриха окутало теплое свечение, ласково касаясь переохлажденной кожи. Треск костра, шум посуды, шаги и смех вытеснили заунывное пение из спящего разума, но с языка сорвалось само собой…
Добавить в моё избранное
9 мин, 15 сек 11154
— Другое дело, — улыбнулся Тадеуш, и вдруг поднялся, абсолютно невредимый, — Устаревшие у вас сведения, епископ. Осина давно на нас не действует.
— Уничтожить! — взвизгнул епископ и выбросил на Тадеуша серебряную сеть, которую тот сбросил одним движением пальцев. Роботы прицелились и дали залп, после чего орган принялся играть сущую несуразицу. Но никто не сдвинулся с места. Те, в кого попадали, падали и умирали в страшных мучениях, остальные продолжали пировать. Редкий вампир оборачивался тьмой и избегал пули, а были и те, кто в шутку ловил их руками и отправлял назад.
— Вы вслед за вашими наставниками уверовали, будто и жизнь и смерть должны быть мукой, — продолжал Тадеуш, — Есть ли еще где живые люди, а, епископ? Или вы всех положили в гробы и набили ими храмы?
— А ты готов надругаться над их покоем!
— Окстись! Ни разу не надругался. Утилизирую пропадающие запасы пищи, и только. Ну и немножко тешу свое честолюбие. Так приятно, когда тебя благодарят. Тебя когда-нибудь благодарили?
Стрельба продолжалась. Почти все люди лежали навзничь, скорченные в страшных муках, половина капсул была разбита. Угасли свечи, и отчетливо запахло склепом и мертвечиной. Вампиры откровенно издевались над роботами, то появляясь, то исчезая, заставляя высекать похабщину пулевыми отверстиями на алтаре, а то откручивая голову тому или иному стальному монаху и швыряя их друг другу.
— Думаю, здесь делать уже нечего, милорд, — крикнул Хьюго, раскручивающий огромную сверкающую люстру на цепи, — пора! — и швырнул люстру в епископа. В тот же миг Тадеуш испепелил крышу храма, вознесся над ним черной птицей, и напоследок разнес боковую стену. Из нее хлынули другие роботы, с зелеными полумесяцами на груди и плазменными копьями наперевес.
— Роботы, к бою! — завизжал епископ, — неверные!
Завязалась потасовка. Шар-имам голосил что-то на непонятном языке, а потом обратился к епископу.
— Не сметь трогать людей в этой системе! Они принадлежат нашей вере! Мы оттранспортируем их в мечеть!
— Черта с два, прости господи! Огонь!
Роботы с крестами достали световые мечи и, синхронно читая молитвы, ринулись в бой. Летели отрубленные руки и головы, неистовствовали шары-священники, и, занятые исполнением когда-то заложенной программы, не замечали, что происходит вокруг. Колонны давно покосились от взрывов, и капсулы валялись прямо на полу по кругу зала. И бешено хохоча, черная свита танцевала кастарват, высекая искры из ледяных гробов шпорами на сапогах, под какофонию древней священной вражды. А потом взмыли в небо, закрыв собой звезды, прямо к болтающемуся в пространстве кораблю. Заняв место у штурвала, Хьюго крутанул колесо, а Тадеуш с капитанского мостика произнес одно лишь слово — и невидимый ветер надул черные паруса. Где-то там, среди древних звезд, еще были живые, которых можно еще было спасти, пусть даже на несколько часов. Впрочем, Тадеуш об этом не думал. Он просто смотрел в водоворот звезд, то ли наблюдая, то ли сотворяя его взглядом.
'Летучий Голландец' продолжал свой путь
— Уничтожить! — взвизгнул епископ и выбросил на Тадеуша серебряную сеть, которую тот сбросил одним движением пальцев. Роботы прицелились и дали залп, после чего орган принялся играть сущую несуразицу. Но никто не сдвинулся с места. Те, в кого попадали, падали и умирали в страшных мучениях, остальные продолжали пировать. Редкий вампир оборачивался тьмой и избегал пули, а были и те, кто в шутку ловил их руками и отправлял назад.
— Вы вслед за вашими наставниками уверовали, будто и жизнь и смерть должны быть мукой, — продолжал Тадеуш, — Есть ли еще где живые люди, а, епископ? Или вы всех положили в гробы и набили ими храмы?
— А ты готов надругаться над их покоем!
— Окстись! Ни разу не надругался. Утилизирую пропадающие запасы пищи, и только. Ну и немножко тешу свое честолюбие. Так приятно, когда тебя благодарят. Тебя когда-нибудь благодарили?
Стрельба продолжалась. Почти все люди лежали навзничь, скорченные в страшных муках, половина капсул была разбита. Угасли свечи, и отчетливо запахло склепом и мертвечиной. Вампиры откровенно издевались над роботами, то появляясь, то исчезая, заставляя высекать похабщину пулевыми отверстиями на алтаре, а то откручивая голову тому или иному стальному монаху и швыряя их друг другу.
— Думаю, здесь делать уже нечего, милорд, — крикнул Хьюго, раскручивающий огромную сверкающую люстру на цепи, — пора! — и швырнул люстру в епископа. В тот же миг Тадеуш испепелил крышу храма, вознесся над ним черной птицей, и напоследок разнес боковую стену. Из нее хлынули другие роботы, с зелеными полумесяцами на груди и плазменными копьями наперевес.
— Роботы, к бою! — завизжал епископ, — неверные!
Завязалась потасовка. Шар-имам голосил что-то на непонятном языке, а потом обратился к епископу.
— Не сметь трогать людей в этой системе! Они принадлежат нашей вере! Мы оттранспортируем их в мечеть!
— Черта с два, прости господи! Огонь!
Роботы с крестами достали световые мечи и, синхронно читая молитвы, ринулись в бой. Летели отрубленные руки и головы, неистовствовали шары-священники, и, занятые исполнением когда-то заложенной программы, не замечали, что происходит вокруг. Колонны давно покосились от взрывов, и капсулы валялись прямо на полу по кругу зала. И бешено хохоча, черная свита танцевала кастарват, высекая искры из ледяных гробов шпорами на сапогах, под какофонию древней священной вражды. А потом взмыли в небо, закрыв собой звезды, прямо к болтающемуся в пространстве кораблю. Заняв место у штурвала, Хьюго крутанул колесо, а Тадеуш с капитанского мостика произнес одно лишь слово — и невидимый ветер надул черные паруса. Где-то там, среди древних звезд, еще были живые, которых можно еще было спасти, пусть даже на несколько часов. Впрочем, Тадеуш об этом не думал. Он просто смотрел в водоворот звезд, то ли наблюдая, то ли сотворяя его взглядом.
'Летучий Голландец' продолжал свой путь
Страница 3 из 3
