Циклы. Циклы правят миром… Ярошенко затушил сигарету, втоптав её в грязные доски крыльца…
Добавить в моё избранное
9 мин, 7 сек 16514
«Кровь! Так пахнет кровь! — Для этой мысли не было причин, но он не мог думать иначе.»
— Когда-то у крови не было запаха, а теперь есть. Этот — запах человеческих отходов«.»
Он остановился перед дверью.
«Распахну её, а там, в луже крови, след тридцать девятого размера. И отпечатков детских, должно быть, полно… А, плевать! Дети? Почему бы и нет? Чем они хуже? Почему в них должно быть меньше зла, чем во взрослых?» Рядом с дверью был шкаф. Лакированные дверцы. Руки сами потянулись к ручкам. Петли заскрипели… Внутри — Тьма! Целое море Тьмы! Бескрайнее, густое, как нефть. Маслянистые волны лениво вздымаются, угрожают вылиться наружу… Утробное рычанье разносится смрадным ветром. Над чёрными водами — белая тень. Уродливая, сияющая холодным светом, точно фосфоресцирующий скользкий гриб.
«Армия Тьмы уже топчет землю.»
— Тихий скрипяще-шипящий голос.
— Время боли! Время страха! Яд в сердцах… Яд злобы. Яд безразличия! И все боги попраны. И каждый — сам себе бог! Чёрная кровь в гнилых венах… Армия Тьмы уже топчет землю. И нет никого из людей, кто не шёл бы в её рядах!.«.»
Сердце застыло. Ярошенко протянул руку во Тьму. Пальцы вот-вот коснутся белого сгустка. Вот-вот… Рука коснулась. Схватила! Выдернула наружу… атласное белое платье. Точно пергамент плоти, на котором кто-то поставил кровью свою роспись.
Ярошенко со злостью захлопнул дверцы.
— Ну!? Сейчас дождь хлынет.
Славик накачивал переднее колесо.
— Кто ж знал!
— Слушай, у тебя было, будто в пустой комнате кто-то есть… Только попробуй заржать!
— Угу, — откликнулся водитель, не отрываясь от насоса.
— Было… Серьёзно! У меня… в гараже… угол есть… Тёмный… Кажется… как будто там… кто-то… И дыханье… и взгляд… мурашки по коже. Будто… спрашивает… «Достоин ли?»… А чего? Не пойму! Премии что ли?
Ярошенко достал платок и громко высморкался.
— О, Геннадий Палыч… Простыли! Осень… Погода… Осенью… человек всегда… болеет… Только не чувствует… Витаминов нет… и солнца… Организм слабеет… Депрессия… опять-таки… Фу-у-у… Всё! Садитесь!
Ярошенко залез в кабину. Славик сел за руль, повернул ключ. Мотор взревел. «Буханка» тронулась с места.
Чернильные облака всё набухали и набухали. И через пару мгновений на землю хлынул ливень, превращая дороги и тропы в вязкое месиво.
Циклы. Циклы правят миром. Дни сменяются ночами. Времена года идут друг за другом как дети у праздничной ёлки: весна — лето — осень — зима — весна… Нет связей прочнее. Великий круговорот! Всё в мире подчинено ему: люди, цивилизации, планеты, миры… Всегда есть Лето и есть Осень. Нет смысла страдать — пройдёт Осень Злобы и Боли, пройдёт Зима Страха и Ненависти. Наступит Весна… Дай-то Бог!
— Когда-то у крови не было запаха, а теперь есть. Этот — запах человеческих отходов«.»
Он остановился перед дверью.
«Распахну её, а там, в луже крови, след тридцать девятого размера. И отпечатков детских, должно быть, полно… А, плевать! Дети? Почему бы и нет? Чем они хуже? Почему в них должно быть меньше зла, чем во взрослых?» Рядом с дверью был шкаф. Лакированные дверцы. Руки сами потянулись к ручкам. Петли заскрипели… Внутри — Тьма! Целое море Тьмы! Бескрайнее, густое, как нефть. Маслянистые волны лениво вздымаются, угрожают вылиться наружу… Утробное рычанье разносится смрадным ветром. Над чёрными водами — белая тень. Уродливая, сияющая холодным светом, точно фосфоресцирующий скользкий гриб.
«Армия Тьмы уже топчет землю.»
— Тихий скрипяще-шипящий голос.
— Время боли! Время страха! Яд в сердцах… Яд злобы. Яд безразличия! И все боги попраны. И каждый — сам себе бог! Чёрная кровь в гнилых венах… Армия Тьмы уже топчет землю. И нет никого из людей, кто не шёл бы в её рядах!.«.»
Сердце застыло. Ярошенко протянул руку во Тьму. Пальцы вот-вот коснутся белого сгустка. Вот-вот… Рука коснулась. Схватила! Выдернула наружу… атласное белое платье. Точно пергамент плоти, на котором кто-то поставил кровью свою роспись.
Ярошенко со злостью захлопнул дверцы.
— Ну!? Сейчас дождь хлынет.
Славик накачивал переднее колесо.
— Кто ж знал!
— Слушай, у тебя было, будто в пустой комнате кто-то есть… Только попробуй заржать!
— Угу, — откликнулся водитель, не отрываясь от насоса.
— Было… Серьёзно! У меня… в гараже… угол есть… Тёмный… Кажется… как будто там… кто-то… И дыханье… и взгляд… мурашки по коже. Будто… спрашивает… «Достоин ли?»… А чего? Не пойму! Премии что ли?
Ярошенко достал платок и громко высморкался.
— О, Геннадий Палыч… Простыли! Осень… Погода… Осенью… человек всегда… болеет… Только не чувствует… Витаминов нет… и солнца… Организм слабеет… Депрессия… опять-таки… Фу-у-у… Всё! Садитесь!
Ярошенко залез в кабину. Славик сел за руль, повернул ключ. Мотор взревел. «Буханка» тронулась с места.
Чернильные облака всё набухали и набухали. И через пару мгновений на землю хлынул ливень, превращая дороги и тропы в вязкое месиво.
Циклы. Циклы правят миром. Дни сменяются ночами. Времена года идут друг за другом как дети у праздничной ёлки: весна — лето — осень — зима — весна… Нет связей прочнее. Великий круговорот! Всё в мире подчинено ему: люди, цивилизации, планеты, миры… Всегда есть Лето и есть Осень. Нет смысла страдать — пройдёт Осень Злобы и Боли, пройдёт Зима Страха и Ненависти. Наступит Весна… Дай-то Бог!
Страница 3 из 3
