Забор, за который ему безумно хотелось проникнуть, начинался недалеко от его дома — сразу за кирхой. Забор был глухой и высо- кий. Поверх забора тянулась неровная зеленая кайма из верхушек деревьев. И больше ничего не было видно, даже крыши дома, вероят- но, стоящего в центре участка. Хотя бы увидеть, что там! Встать на камень или ящик? Но ничего такого подходящего не было. Да и нельзя было этого делать, нельзя же подглядывать за чужой частной жизнью.
Добавить в моё избранное
4 мин, 52 сек 18695
— Я… хочу узнать, что дальше делать, как дальше жить.
— Ничего и никак.
Надежда на новую жизнь рухнула.
— Но… как же можно жить никак? Умереть?
— Либо умереть, либо просто бессмысленно существовать. Ты должен сказать, что ты хочешь.
— Тебе? Но кто же ты? — как-то униженно спросил он.
— Я — твоя смерть.
— Ты — моя смерть? Никогда не думал, что смерть может быть так прекрасна!
— Так хочешь ты меня или нет?
— Да, да: ты прекрасна, а существование — нет.
— Хорошо. Но прекрасное — не навсегда. На сколько бы ты хо- тел?
— На… тысячу лет, если можно.
— Можно и больше. — Она чудно улыбнулась. — О, проси на тыся- чу двести: это будет намного прекрасней.
— Почему же намного? Хорошо, пусть будет тысяча двести.
— До встречи.
Она, сжав губы, впилась в него глазами — и он вдруг потерял сознание.
Утром он был разбужен сторожем, который его обнаружил. Сторож вначале хотел вызвать полицию. Однако потом, удостоверившись, что никакого ущерба не нанесено, а главное — как следует его рассмот- рев — просто вывел его за ворота.
Он умер через месяц от заражения крови. Причина заражения —
укол шипа белой розы. Он умирал в муниципальной больнице городка Ессен-Верден, которому в этот день исполнилась одна тысяча двести лет. Он умирал под салюты и фейерверки по этому случаю; фейервер- ки высвечивали на небе число 1200.
— Ничего и никак.
Надежда на новую жизнь рухнула.
— Но… как же можно жить никак? Умереть?
— Либо умереть, либо просто бессмысленно существовать. Ты должен сказать, что ты хочешь.
— Тебе? Но кто же ты? — как-то униженно спросил он.
— Я — твоя смерть.
— Ты — моя смерть? Никогда не думал, что смерть может быть так прекрасна!
— Так хочешь ты меня или нет?
— Да, да: ты прекрасна, а существование — нет.
— Хорошо. Но прекрасное — не навсегда. На сколько бы ты хо- тел?
— На… тысячу лет, если можно.
— Можно и больше. — Она чудно улыбнулась. — О, проси на тыся- чу двести: это будет намного прекрасней.
— Почему же намного? Хорошо, пусть будет тысяча двести.
— До встречи.
Она, сжав губы, впилась в него глазами — и он вдруг потерял сознание.
Утром он был разбужен сторожем, который его обнаружил. Сторож вначале хотел вызвать полицию. Однако потом, удостоверившись, что никакого ущерба не нанесено, а главное — как следует его рассмот- рев — просто вывел его за ворота.
Он умер через месяц от заражения крови. Причина заражения —
укол шипа белой розы. Он умирал в муниципальной больнице городка Ессен-Верден, которому в этот день исполнилась одна тысяча двести лет. Он умирал под салюты и фейерверки по этому случаю; фейервер- ки высвечивали на небе число 1200.
Страница 2 из 2
